MARVEL UNIVERSE: Infinity War

Объявление

Доброго времени суток, добро пожаловать на форум "Marvel Universe: Infinity war", созданный по мотивам комиксов Марвел. Отправной точкой сюжета служат события ограниченной серии комиксов "Гражданская война", повествующей о начавшемся расколе в обществе вследствие принятием правительством США Акта о регистрации супергероев.

Время в игре: октябрь, 2014 год
Место действия: Уэстчестер, Нью-Йорк, Вашингтон [США]
СЮЖЕТНЫЕ КВЕСТЫ

Episode #3 «Acceptance» [Grant Ward]
Episode #4 «Danger»
[Remy LeBeau]

В связи с обновлением оформления личного звания, просим всех посетить тему ОФОРМЛЕНИЯ ПРОФИЛЯ!
Газеты пестрят заголовками о новой должности Тони Старка - теперь он глава ЩИТа. Инициатива 50 штатов набирает обороты, переходя к своей решающей фазе, настало самое время выбрать сторону для тех, кто еще не решился на этот шаг. О Стивене Роджерсе, бравом лидере Сопротивления, по-прежнему ничего не слышно, а нейтралитет Людей Икс готов пошатнутся со дня на день: пора принимать решительные меры, но готовы ли их лидеры к таким решениям?

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » MARVEL UNIVERSE: Infinity War » The Confession » sometimes i think youre like getting punished. [1939]


sometimes i think youre like getting punished. [1939]

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

sometimes i think youre like getting punished.
http://25.media.tumblr.com/tumblr_m9x9g9Dcqp1qeeqito1_250.gif  http://25.media.tumblr.com/tumblr_m9x9g9Dcqp1qeeqito2_250.gif

- Don’t win the war until I get there.
Trading Yesterday - Shattered

✘ Участники: Steven Rogers and Bucky Barnes
✘ Дата и место событий: November, 1939

Отредактировано Bucky Barnes (2015-10-10 23:38:55)

+1

2

Утро в Бруклине сегодня особенно холодное. Тяжелое, будто наполненное свинцом, небо низко опустилось над городом, то угрожающе чернея, то светлея редкой проседью. Ветер грубый, сильный, пронзающий насквозь. Он не церемонится, окутывая холодом, почти сбивая с ног, мешает вдохнуть воздух полной грудью. Люди зябко кутаются в шарфы, теплую одежду, торопливо перебегая от здания к зданию по грязным дорогам, лишь бы не замерзнуть окончательно. Иногда кажется, что от низкого градуса трещит даже многочисленный шум города, заставляя испытывать сильнейшее желание вернуться домой сразу же, как только вышел на порог. Стив выходит из академии, спускается по лестнице и торопливо запахивает тонкую темную куртку. Она уже давно не новая, подклад истерся, как и кожа местами, в нескольких местах перешита, есть пара заплаток. Греет одежка тоже средне, но ничего другого нет. Спасибо хотя бы на этом. Роджерс заботливо прижимает папку с собственными новыми рисунками к груди, крепче, чтобы не выпала. При выдохе с губ срывается белое облако пара, вот-вот начнут замерзать кончики ушей и носа, поэтому парень ускоряет шаг.
Он проходит мимо цветастых вывесок магазинов, уютно зажженного света в окнах кафе, угрюмых жилых домов. Теряется в переулках, больших улицах, боязливо осматривается перед переходом. Руки неприятно покалывает, кожа покраснела и, скорее всего, уже обветрилась, Стивен проходит еще несколько шагов и останавливается, решая осторожно растереть онемевшие ладони. Дыхание едва ли теплее ветра, но совершить попытку согреться необходимо. Должно быть, как и остановить путь домой. До слуха парня донеслись голоса. Он напрягся и невольно вслушался, разговор происходил явно на повышенных тонах.
- Линдси. – звучит хриплый мужской голос, в котором нет дружелюбных нот, лишь жесткость и настойчивость. – Почему ты не хочешь пойти со мной сегодня в кино?
- Я говорила тебе, Фрэнк, что у меня есть молодой человек. – женский голос, приятный, но фальшиво вежливый. Девушка старается держаться нейтрального тона.
- Это же всё несерьезно! Он тебе не пара. – нетерпеливо отмахивается некто Фрэнк.
- Как и ты. – спокойно парирует, видимо, Линдси. На её фразу отзываются свистом и улюлюканьем, должно быть, за поворотом в узкий проулок находится несколько человек. Стив, тем временем, продолжает слушать.
- Я пойду, Фрэнк. Я лучше пойду. – устало говорит девушка, и легкий стук каблуков приблизился на пару шагов, но резко остановился вместе с возмущенным возгласом. – Эй, что ты делаешь?!
- Линдси, ты должна быть со мной. – властно уверяет неуемный поклонник под чей-то тихий гогот.
- Отпусти меня!
- Нет.
- Отпусти немедленно!!!
Это невыносимо. Стивен больше не слушает, нет. Он перехватывает папку с рисунками в левую руку и стремительно приближается к источнику звука. Внутри него все клокочет от негодования, праведной ярости, которая хочет вырваться наружу. Ему искренне противен и смысл услышанного диалога, и его реальность, ни секунды более он не собирается отпускать ситуацию на счастливый случай.
- Отпусти её! – грозно выкрикивает Стив, появляясь напротив компании из-за поворота. Его взору открывается высокая кирпичная стена, на которой висит старый потертый плакат с солдатом, призывающим к храбрости и чести. Грязный небольшой внутренний двор какого-то здания, вот только дверь черного хода надежно заколочена досками. Посередине всего этого «великолепия» стоит высокий молодой человек, у которого в одних только плечах уместится два с половиной Стива. Он крепко держит за предплечье хрупкую светловолосую девушку, а рядом, в качестве наблюдателей стоят еще двое парней, таких же крепких и приземистых, как их главарь.
- Что, герой явился? – хмыкает главный, медленно ослабляя хватку на руке девушки и та мгновенно вырывается. Стив молчит, упрямо поджав губы и строго сдвинув брови. Его тонкая рука с длинными пальцами сжимается в кулак. Парень замечает это и на его красном широком лице расползается безобразная улыбка.
- А защитить-то сможешь? – хулиган всё с тем же оскалом начал угрожающе надвигаться на Роджерса, сжимая в кулаки уже свои руки, которые, к слову, были размером с пятикилограммовую гирю.
- Фрэнк, да ему одного удара хватит, давай! – подначивают дружки, начиная почти подпрыгивать от нетерпения. Главарю словно того и надо. В один большой шаг он сокращает расстояние между собой и Стивом, заносит кулак и бьет. Так, что маленький несуразный Роджерс не успевает что-либо сделать, падая на землю. Папка с рисунками падает в грязь, подстилаясь под своего хозяина. Поддержка противника заходится воем, в нем теряется испуганный вскрик Линдси, которая тут же бросается со всех ног прочь. Удар пришелся на правую часть ребер, и теперь там царило ощущение, будто кости выгорают живьем. Стив выдыхает и находит в себе силы подняться, жмурясь и потирая ребра. Фрэнк не дожидается полного поднятия на ноги и снова нападает. Кулак врезается в челюсть, вызывая резкую боль и искры из глаз – слишком сильно. Стивен падает снова, закрывая голову руками, отчаянно пытается прийти в себя, но не знает, что в следующую же секунду Фрэнк пнет его в живот. Роджерс рефлекторно кашляет и сжимается в клубок.
- Эй, парни, подключайтесь, научим его, что нехорошо влезать в чужие разговоры. – главарь дает команду, и его прихвостни повинуются. Теперь удары ногами и руками сыпятся со всех сторон, Стив уже даже не пытается подняться. Всё, на что хватает сил – закрываться и надеяться, что после драки он все-таки останется жив. В который раз бьют по спине. Роджерс морщится, стискивает зубы, но не издает ни звука. Не дождутся. Он не сдастся хотя бы в этом.
«Только бы выдержать…»

+1

3

Ноябрь в этом году принес с собой не только календарное преддверие зимы. Погода мучительно и неумолимо настаивала на своем, с каждым днем понижая градус все ниже и ниже. В военном лагере «Лихай» начальство уже подумывало перенести утреннюю зарядку с улицы в зал, дабы не подвергать будущих солдат опасности подхватить пневмонит. Однако, в этот день зарядка прошла как обычно на промерзлой, притоптанной траве, и молодой Джеймс Барнс был вынужден прилагать все усилия чтобы не замерзнуть, действуя не как обычно по привычке, разминая сонные мышцы, а действительно заставляя суставы загореться, с силой отжимаясь от земли, подтягиваясь на станке и выполняя упражнение на кольцах. Организм упорно не хотел просыпаться и выполнять порученную ему тепловую функцию, поэтому руки не скользили и не слушались, пальцы то и дело грозились сорваться с тонкого, скользкого обруча и представить из Барнса посмешище перед всем лагерем. Парень изо всех сил уцепился за кольца, отказываясь поддаваться законам притяжения и падать вниз, напрягая плечевые суставы и заставляя непослушное и деревянное, околевшее тело совершить необходимое упражнение. То тут то там слышалось, как остальные солдаты уже закончили упражнения.
- Рядовой Джонсон закончил упражнение!
- Рядовой Джефферс закончил упражнение,
- Рядовой Томас закончил упражнение.
- Рядовой Барнс закончил упражнение! - отдуваясь, выпалил Барнс вставая на свое место. Он не имел права причислять себя к солдатам, которые прошли мед. осмотр, получили повестку или сами изъявили желание служить. Джеймс Барнс практически на протяжении всей своей жизни живет в этом лагере, каждое утро совершает утреннюю зарядку, живет по расписанию и распорядку, бегает кросс и участвует в стрельбищах. Строго говоря, если бы он был одним из тех солдатов, что отчитывались сейчас, занимая места по левую и правую руку от него, он наверняка бы скорее был командиром, которому они все сейчас отчитывались, через него прошел уже такой поток молодняка, что Барнс с легкостью различал тех, кто не смог отмазаться, кто пришел действительно по своему желанию, тех, кто имел предрасположенностью к военному делу, или норовил то и дело выронить заряженное боевое оружие. Барнс был тут своим уже давно, никто не удивлялся, что он с каждым новым привозом спокойно встает в строй и начинает подготовку курса молодого и продвинутого бойца заново.  Тут ему жилось очень хорошо, все знали его и любили, находясь тут в качестве «особого солдата», он имел частую возможность выходить в город - его отправляли за провизией, какими-то канцелярскими принадлежностями, иногда просто посылали на почту. Баки нравилось, что он не обязан делать то, что другие делать должны, и делал это в отличии от многих с удовольствием. Ему нравилось, что он все время находится там, где много умных, талантливых и опытных вояк делятся своим опытом с молодыми, в том числе и с ним, на равных, будто бы передают свое мастерство. Он впитывал с каждым годом этот дар, лелеял в себе этот интерес и страсть к военному делу, постепенно вырастая в безупречного солдата, которым можно было только восхищаться. Единственное, что удивляло всех, почему же он не идет дальше - ведь возраст с не таких уж давних пор, позволял ему. Баки не мог ответить на этот вопрос, отшучиваясь, что тут его дом и он не желает покидать тех, кто когда-то согласился приютить его, и не позволил провести детство в интернате. Настоящей причиной такого поведения, положа руку на сердце, был самый что ни на есть обыкновенный страх. Джеймс боялся, что его таланты и умения остаются такими непревзойденными только тут, в этом лагере, словно бы это место придает ему сил и дает незримую ауру всесилия. Он боялся, что не справиться с задачей и подведет тех, кто мог бы дать ему рекомендации, боялся что не сможет пройти отбор, и в конце-концов, боялся покинуть место, к которому так привык и двинуться в неизвестность.

Сегодня он получил особое распоряжение - нужно было доставить заказное срочное письмо на почту, чтобы там его как можно скорее переправили по адресу. Баки не знал этого генерала, с длинным и очень сложно выговариваемым именем, однако спешил изо всех ног. Получив - как и все те, кто выходил за пределы лагеря - увольнительный лист, Баки так же получил возможность щегольнуть в выходной военной форме, которую в лагере одевать запрещалось. К сожалению, осенняя форма не предусматривала теплых перчаток, поэтому спрятав конверт из плотной бумаги под одежду, Барнс торопливым шагом направлялся к почте, пряча руки в карманах. Джеймс хорошо знал этот путь, он уже не один раз ходил тут, вместо того чтобы долго шагать по главной улице, он всегда сворачивал в маленький и неприметный проулок, виляя там между домой и срезая путь. Сокращая таким образом дорогу, Баки не только выиграл себе немного времени на то, чтобы потом погулять, но и спрятался от пронизывающего ветра, на открытой местности который задумал так, что уши, кажется он уже перестал чувствовать. Джеймс завернул в очередной раз, проскальзывая мимо небольшого двора и не обращая внимания на крики и приглушенный стук. Он не успел добраться до следующего дворика, как вдруг характер и закономерность звуков подсказала ему, что там или выбивают ковер или выбивают из кого-то дух. Второй вариант, с учетом того, какие именно были звуки, был наиболее вероятным вариантом. Не долго думая, Джеймс развернулся, в два прыжка оказываясь рядом с тем местом, откуда послышался звук. В параллельном дворе творилось какое-то, не иначе сказать, безумие, повергшее молодого человека в шок. Некоторое время, солдат стоял с открытым ртом, не понимая что перед ним происходит, а потом понял, что это даже не драка, а банальное избиение. Шайка, не плотным кольцом окружившая одного, наблюдала за тем как один из них применяет все свое умение махать ногами и бить других по открытым частям тела, шайка, вообщем кажется даже помогала ему, но без того завидного рвения и энтузиазма, что тот, кто был ближе всех к объекту избиения. Рассмотрев в избиваемом парня, который разумно сложился пополам, стараясь спрятать все жизненно важные органы, Баки оправился от первого шока, и направился прямиком туда, не понимая отчего именно его трясет так сильно - от холода или от увиденного.
- Эй, - выкрикнул он хрипло и несколько глухо, однако достаточно властно, чтобы привлечь к себе внимание - Разминаетесь? - здоровяк с красными щеками и носом, рассмеялся неприятным, квакающим смехом и на некоторое время остановился, приглашающе разводя руками.
- А что, солдатик? Тоже хочешь принять участие? - остальные его дружки в количестве двух штук отвечают на его смех ухмылками и сиплым лаем. Сокращая расстояние между ними достаточно быстро, Баки неотрывно смотрел на того, кто был для них мишенью, убеждаясь что парень жив. Тот, в свою очередь, несмотря на побои выглядел решительно, но с нескрываемым любопытством рассматривал приближающегося человека. Оказавшись на достаточно близком расстоянии к «банде», Баки не разбираясь больше в деталях, с силой врезался в парочку дружков заводилы, выбивая им плечи своими и заставляя отшатнуться, будто кегли разбрасывая их. С размаху ударяя главаря, который от неожиданности пошатнулся и сделал несколько шагов назад, удерживаясь все же на ногах.
- Принять участие - это я всегда за. - Барнс приблизился к главарю, который позволил себе бить лежачего, и снова ударил его, на этот раз целенаправленно прямо в нос и с каким-то смутным наслаждением слыша, как хрустнула носовая перегородка. Хлынула кровь, заливая разбитую после первого удара губу и заливая подбородок. Барнс, не желая останавливаться, наступал, но понимал, что если продолжит атаку, то по возвращению в лагерь его мгновенно распознают по костяшкам пальцев. Толкая парня плечом, Джеймс прижал его к стене, с силой встряханув, ухватившись за развороты плаща. Удивительно, но дружки не стали вставать на выручку, предпочитая слиться со стеной. Барнс молчал, лишь угрожающе поблескивая глазами, а парень, схватившись за руки Джеймса, пытался избавиться от его твердой и цепкой хватки, судорожно мотая головой и убеждая его, что они «просто пошутили». Баки ослабил хватку, но лишь насколько, чтобы тот даже не пытался ударить его в ответ. Понимая намек правильно, заводила прихватив свою банду, быстро покинул двор. Барнс медленно и шумно выпускает воздух через рот и разворачивается, все так же медленно и спокойно дыша. Сердце бешено колотилось, отдаваясь глухими и беспорядочными ударами в ушах. Протягивая руку, он помог незнакомцу встать, только сейчас обнаруживая, что рядом с ним валяется тетрадь и несколько уже заляпанных грязью листков с рисунками. Баки приседает и поднимает один из них, на котором изображен бравый солдат в военной форме, с хорошо прорисованными знаками отличая. Такой рисунок отлично бы смотрелся на призывном плакате.
- Отличная работа. - проговорил он, помогая собрать остальные и возвращая их владельцу, лишь мельком просматривая и обнаруживая, что почти все они посвящены военному делу.

+1

4

С каждым ударом силы уходили все более явственно. Просачивались куда-то в грязную землю, как песок сквозь пальцы. Боль пульсирующая, нестерпимая, разрастающаяся по всему телу, хотелось кричать до одури, но… нет. Он пообещал себе, что будет тихим и по возможности стойким, не издаст ни единого звука, ведь отпустить крик всё равно, что дать слабину, повод этим безжалостным людям гнусно засмеяться и сполна ощутить вкус победы. Вот только ничего еще не кончено. Нет-нет, пока Стив дышит, хотя бы через раз, и может соображать в пространстве реального времени – шансы равны. Даже если он лежит, сжимаясь до невероятно малых размеров в попытке укрыться от побоев, которые с каждой секундой становились ожесточеннее. Разумеется, обида также терзала Стива. Иногда он был зол исключительно на себя за свою беспомощность, невозможность на применение силы ответить эквивалентом, очевидную слабость. Порой невыносимо хотелось какого-нибудь чуда. Волшебного превращения за ночь или чудодейственного лекарства, которое сделает его сильнее. Да что там, хотя бы иметь возможность заниматься своим физическим развитием. Если бы только были силы… Слишком много болезней и мало возможностей. Возможно, когда-нибудь, если свято надеяться, слепо верить, положение изменится. Но до тех пор Стивен остается совершенно беззащитным.

Этот голос. Чужой, новый. Чей он? Такой грозный и чистый. Стив не мог открыть глаза сразу, сильно зажмуриваясь от всепоглощающей боли. Он представлял лишь два варианта: либо это еще один дружок главаря, либо… все-таки случайный прохожий, пришедший на звук. Первый вариант, скорее всего, значил бы для Роджерса окончание жизни прямо здесь, в заплеванной подворотне. Вместе с этой мыслью начала проступать паника, сердце забилось бешено, теперь не было практически никакой возможности дышать. Однако судя по тому, как ответил Фрэнк, опасения Стивена не оправдались. Парень даже смог выдохнуть с некоторым облегчением. Может, всё еще обойдется? По крайней мере, его перестали бить. Воспользовавшись моментом, блондин пытается встать, кое-как опираясь на локти и оборачиваясь в сторону нового голоса. Кровь, стекающая из рассеченной брови, мешает рассмотреть человека внимательнее, но общие очертания создают в голове образ… военного? Солдата? Откуда здесь служащий? Впрочем, важно другое. То, что он не остался равнодушным. Прервав короткий разговор с хулиганами, незнакомец разобрался с ними столь умело и быстро, что Роджерс толком и не заметил окончания их противостояния. Один против троих – достойно. Не зависть, нет. Искреннее восхищение и невероятное облегчение, которое чувствует человек, только что спасенный от болезненной безвременной кончины.

Стив хватается за протянутую руку и с трудом, очень медленно поднимается на ноги. Они не гнутся и ужасно болят, особенно в коленях, однако возможность выжить воодушевляет больше, чем вообще себе можно представить, придает сил. Он смотрит на то, как спаситель позже наклоняется к рисункам, рассматривает один из них, мельком интересуясь и другими. Стивен торопливо утирает рукавом пиджака кровь с брови, откидывает светлую челку со лба в сторону, и теперь имеет возможность рассмотреть незнакомца поближе. Скрывать здесь нечего, он красив. Волевые острые черты лица, ярко выраженный подбородок, крупный нос, грозно сдвинутые брови, полоса точно очерченных губ и пронзительный взгляд серо-голубых, отчасти серебристых глаз. Он ладный и статный, высокий, одетый с иголочки, в новую военную форму. Черные волосы аккуратно зачесаны, приглажены, скрыты по большей части за фуражкой. Настоящий солдат. Стив вспоминает свои рисунки, которые незнакомец только что передал ему обратно, растерянно всматривается в них и переводит взгляд обратно на военного. У образа и реального человека мгновенно находится поразительно много схожих черт, словно спаситель сошел с бумажного листа, чтобы помочь хрупкому мальчишке. Роджерс был готов поверить в невероятные вещи. Он даже задумался на секунду над тем, чтобы потом, дома нарисовать себя таким же высоким и сильным. Вдруг и это желание исполнится тоже?... А пока стоило поблагодарить незнакомца за всё, что он сделал.

- Одних слов недостаточно, но всё же… - Стивен перекладывает папку с рисунками в одну руку, другую наскоро вытирает об штанину, чтобы не выглядеть неряхой, и протягивает тонкую раскрытую ладонь навстречу солдату. – Спасибо за… спасение и похвалу. Большое спасибо.

Стив замечает, как легкая улыбка трогает губы парня. Он выглядит теперь не столь устрашающим и могущественным, скорее, дружелюбным. В глазах застывает блеск, задор, даже некоторая радость. Роджерс, всмотревшись, уже готов заразиться этим настроением. И пусть сейчас нудно ноет каждая кость, это вовсе не главное. Стивен некоторое время раздумывает над тем, нужно ли спасителю знакомство с ним, осторожничая, но, в конце концов, набирается решимости и с доброй, открытой улыбкой произносит:
- Я Стив Роджерс.

Пока они смотрят друг на друга, Стивен подмечает одну интересную деталь. Будь этот человек моложе буквально на пять лет, Роджерс мог бы поклясться, что знает его. Знакомств за всю жизнь у блондина было не так уж много, особенно тех, которые заканчивались хорошо, и он помнит одного веселого, заводного мальчишку с копной черных, как смоль, волос. Там, на рынке, несколько лет назад. Тогда они сказали друг другу имена, провели немного времени вместе и расстались. К сожалению, больше встреч не происходило, но Стив хорошо запомнил своего нового друга и все равно надеялся еще хоть раз встретить его на улице. А сейчас подоспевший на помощь солдат был поразительно похож на… Джеймса Барнса.
«Скажи мне, как тебя зовут…?»

+1

5

Кто бы мог подумать, что на улицах города можно встретить такую возмутительную жестокость, которая переходит все границы и отправляется дальше, за пределы разумного. Джеймс невольно таращился на парня, который был такой хрупкий, такой тоненький, что хотелось проверить, не изломлен ли он по рукам и ногам после произошедшего. Барнс не вольно удивлялся про себя, как это он вообще стоит на ногах? Рассеченная бровь и губа кровоточили, а грязь, которая осталась на лице, перемешалась с подпекшейся и свежей кровью, весь измазанный в пыли и земле, он смотрел на Баки загнанным, диким взглядом и между бровей залегла морщинка, которая придавала его взгляду какую-то упрямую неколебимость, непокорность произошедшему. Внезапно, Барнс подумал, что не удивился бы, узнай что это именно он затеял драку, но несомненно, по какой-то серьезной причине. Ясные глаза и упрямый подбородок говорили о том, что перед ним был человек высоких нравов, который несомненно переводил бабушек через дорогу и даже не смотря на случившееся, он выглядел каким-то чистым, прямым и честным. К тому же он был явным патриотом, о чем свидетельствовали его многочисленные рисунки на одну конкретную тематику. Барнс невольно восхитился этим человеком, который своим образом за какие-то короткие мгновения смог расположить к себе солдата, заставить уважать себя. Он не был жалким, или убогим, несмотря на то, что выглядел он слабым и беззащитным, его дух казался сильнее всех его обидчиков вместе взятых, подумать только, он даже ни разу не вскрикнул, а ведь его избивали трое!
Джеймс смотрел на него некоторое время очень серьезно, кажется даже грозно. На одно мгновение можно подумать, что солдат сейчас развернется, и не сказав ни слова уйдет, оставив молодого человека так и стоять с протянутой рукой и словами благодарности. Но вся хмурь исчезает, и вот перед ним улыбающийся заразительной и открытой улыбкой Баки, который чувствует искреннюю благодарность и не может удержаться от улыбки, которая совсем не имеет ничего общего с гордостью за свой поступок.
- Так поступил бы каждый достойный человек, - отвечает он серьезно, продолжая однако улыбаться - Не сомневаюсь, что окажись я в такой же ситуации, ты бы не прошел мимо. - он пожимает плечами, уверенно и крепко пожимая руку. Теплая широкая ладонь уверенно обхватила тонкую и цепкую, на мгновение сжимая в крепком и торжественном рукопожатии, отпуская. Барнсу приятно видеть ответную улыбку, видеть, что несмотря на произошедшее блондин остается стойким, это достойно восхищения. Он продолжает улыбаться, задорно блестя глазами и молодея на несколько лет, теряя на глазах весь свой устрашающий и грозный образ.
Солдат никогда не оказывался в такой ситуации. Что бы с ним стало? Как бы он отреагировал? Самонадеянно, молодой человек был уверен, что он ровно как и его новый знакомый, не издал бы и звука, что он отбивался бы или переносил вся тяготы стойко. Но по правде сказать, он не мог представить, как это сложно быть заключенным в теле, которое неспособно поддержать твой боевой дух. Джеймс привык, что он и те, кто вокруг него, всегда сильные. Слабые люди казались ему чем-то таким, чего на самом деле не существует. В лагере не было слабых людей, их туда просто не пропускали, а мельком пробегая по улицам города он просто не успел столкнуться с человеческой слабостью и несправедливостью, которой подвергаются последние. Они так и стояли посреди двора, рассматривая друг друга и думая каждый о своем, Баки все еще продолжал держать в одной руке последний рисунок, где был изображен солдат, с довольно правдоподобно прорисованным ружьем. 

- Я Стив Роджерс.

Джеймс в свою очередь хмурится, с его лица исчезает приветливая, легкая улыбка. Смутные воспоминания заставляют его наморщить лоб и задумчиво замолчать, что может создать впечатление, будто он в очередной раз не желает идти на контакт. Жадно впиваясь глазами в лицо молодого человека, он с сомнением рассматривает его, не веря в такие совпадения. Разве так часто встречаются люди с одинаковыми инициалами? Он знал Стивена Роджерса, они случайно познакомились несколько лет назад, столкнувшись около свежих яблок, одно из который, Баки стащил, и был чуть не пойман на месте преступления. Стивен тогда оплатил кражу, выставив все так, будто он взял на одно больше, добавляя монет. А Барнс, отерев яблоко об одежду, уже хрустел им неподалеку, благодарно рассматривая спасителя. Под чумазым лицом проступал разбитый, но тот же самый нос, а губы хоть и распухли от ударов, улыбались все так же. Они больше не встречались, Бак оказался совершенно случайно на том рынке, и район был далек от того, куда он отправлялся если имел возможность выйти из лагеря. Очередная улыбка расцвела на лице, и теперь она была совершенно не иной, теплее, роднее и доверительнее.
- Стивен! - воскликнул он и не удержавшись, крепко хлопнул его по плечу, забыв на мгновение, что он вытащил его из драки. Стив болезненно сморщился, и лицо Барнса сменилось с восхищенно-радостного на извиняюще-виноватое, он мгновенно убрал руку, спрятав ее за спину. - Это я - Джеймс Барнс! - подпрыгнув на месте от нетерпения и внезапности открытия, Джеймс продолжал держать руки при себе, боясь невольно причинить боль и продолжая улыбаться так широко и счастливо, будто бы встретил родственника. Стив Роджерс - ниточка, связывающая его с внешним миром, единственный человек вне лагеря, которого Барнс знал. Думал ли он, что встретит через несколько лет рыночного воришку в военной форме США? Думал ли Баки, что встретит того, кто протянул ему руку помощи и выручил в нужный момент через столько лет и сможет отплатить ему?
- Я ведь обещал, что верну должок. - серьезно проговорил Барнс, осторожно поправляя воротник плаща Стива, и отряхивая грязь с рукава. - Извини, что припозднился. Из-за чего вы сцепились? - говорить стало вдруг так легко, вопросы сами рвались из него, и он, оглядел Роджерса другим взглядом, придирчивым и внимательным. Извлекая из внутреннего кармана чистый платок, он протянул его Стиву, чтобы тот смог утереть лицо и остановить кровь, которая все еще продолжала сочиться из нижней губы.

Отредактировано Bucky Barnes (2015-09-18 14:43:33)

+1

6

Неожиданно. Когда незнакомец хмурится спустя некоторое время, Стив не знает, бояться ему или просто беспокойно выжидать. Парень мрачнеет мгновенно, и сейчас кажется то ли сосредоточенным, то ли раздраженным. Ему не нравится имя? С ним связаны какие-то плохие воспоминания? Или он из тех ребят, кто успел побить его ранее, а теперь нечаянно спас? Роджерс нервно сглатывает и напрягается. Организм отвечает волной колкой боли по всему телу, но блондин игнорирует ее, концентрируясь исключительно на эмоциях гостя... И испытывает несравнимое ни с чем облегчение, когда тот светлеет в лице и своей репликой демонстрирует, что знал его раньше. Стивена тоже настигло это ощущение буквально мгновение назад, значит, он не ошибся.

- Джеймс! - радостно, на выдохе произносит Стив, расплываясь в широкой улыбке.

Джеймс Барнс. Всё встало на свои места мгновенно. Стивен всмотрелся в стоящего напротив человека вновь. Он мысленно чуть уменьшил его в росте и комплекции, снял фуражку, растрепал черные волосы на голове и изменил одежду на более свободную. Джеймс. Определенно, ошибок быть не может. Это был он тогда, на рынке. Рослый крепкий паренек, на первый взгляд обычный уличный воришка. Одежда потрёпана и кое-где усеяна пятнами, темно-зеленая рубаха чуть выцвела, штаны висят бесформенным мешком, из-под которых выглядывают потасканные тяжелые ботинки. Сам незнакомец был тогда розовощекий, на вид полностью здоровый и, в общем-то, в тот момент вполне довольный жизнью.  Огромные, блестящие детские глаза цвета хмурого летнего неба тогда смотрели на Роджерса пронзительно, немного непонимающе, но открыто. Они будто спрашивали без слов "зачем ты сделал это?". Стивен знал ответ. Тогда, у прилавка он не стал медлить, наскоро добавляя к изначальной сумме еще немного денег, устраивая маленькое представление продавцу. Когда человек в сером фартуке недоверчиво уставился на него, грозно сдвинув кустистые брови, Роджерс поспешил невинно улыбнуться и проговорил что-то вроде "Извините, это мой брат, он всегда сильно торопится". Объективных причин не верить у хозяина яблок тогда не нашлось, к тому же, всё было по-честному. Стив просто не верил, что Барнс ведет нечестный образ жизни и является плохим. Он сделал это по нужде, истинному желанию хоть изредка урвать кусочек действительно желанного. То, на что решится не каждый и, скорее, играючи, чем всерьез. Смелый, безрассудный, может, немного непутевый, но не злой. Собственно, после выручки и веры Стива в лучшее случилось заветное знакомство. Джеймс оказался по-настоящему светлым, веселым, теплым. С ним рядом еще тогда проступала некая надежда на более лучшее будущее, она зарождалась внутри, как осторожный бутон, и цвела по мере его пребывания рядом. Этот ореол надежности, уверенности в завтрашнем, обязательно хорошем дне Барнс, пожалуй, всегда носил с собой. Он также охотно делился с теми, кто нуждался в таком ощущении. И ведь подумать только! Спустя несколько лет Джеймс возвращается, все с той же аурой и неизменно дарит позитивный настрой.

Стив расслабленно улыбается прежде, чем его рот невольно искривляется в болезненной гримасе, коверкая улыбку. Старый знакомый хлопнул его аккурат по одному из мест, которому досталось больше всего. Однако Роджерс быстро взял себя в руки, перетерпев первые, самые острые ощущения боли и возвращая себе дружественное выражения лица. Как хорошо, что они помнят друг друга и смогли найтись даже спустя изрядное количество времени.

И... Он заботится. Отряхивает плащ, интересуется о начале этой удивительной истории, а позже и вовсе отдает свой платок. Роджерс, получавший заботу крайне редко с тех пор, как остался один, проникся знакомым окончательно. Не находя первое время подходящих слов, устремив на Джеймса благодарный взгляд, Стивен украдкой рассматривает платок. Чистый, белый, лишь в углу темно-синими нитями вышиты инициалы. Блондин ведет по ним пальцем, и ему становится жаль пачкать платок своей кровью и пылью закоулка. Однако это помощь и от помощи отказываться никак нельзя, поэтому Стив послушно аккуратно вытирает алые струйки с лица, грязь и некоторое время не решается на дальнейшие действия: оставить вещь себе в таком виде или все-таки вернуть? Подобные вопросы, кажущиеся глупыми, роятся в голове как рассерженные осы, их слишком много, они мешают правильно складывать слова и воспринимать смысл, но в какой-то момент Стив все-таки позволяет себе стать спокойнее и с долей неловкости поясняет:

- Спасибо тебе. Эти подлецы приставали к девушке. Не давали уйти ей, пытались вынудить принять решение, которое она сама принимать не хотела. Я... Должен был хотя бы попытаться остановить их. - Роджерс скромно опускает взгляд вниз, ведет плечом, а затем снова неторопливо изучает Барнса. Он легко улыбается и в синеве глаз проносится искра любопытства. - А ты как оказался здесь? Отправляешься служить?

Отредактировано Steven Rogers (2015-10-10 22:51:37)

+1

7

Неожиданная встреча совершенно выбила из головы у Джеймса, что он находится в городе не просто так, а по важному поручению. Конверт, который был спрятан во внутреннем кармане напомнил ему об этом, когда Барнс доставал свой платок. Задевая плотную бумагу, он чуть не хлопнул себя по лбу, вспоминая, что если ко времени не доставит письмо, то почтовая машина отойдет, и сегодня, адресат уже точно не сможет получить необходимую информацию. Точно, что его не погладят в лагере по голове за такой проступок. Джеймс мельком посмотрел на наручные часы, высчитывая, что у него есть еще немного времени, а потом нужно будет бежать со всех ног. Не задумываясь, он предпочел медленной прогулке бег, ведь не каждый день он встречал в городе знакомых. Тем более, что кроме Стива, у Баки фактически, этих знакомых и не было. Он рассматривал блондина, отмечая, что с их последней встречи, тот почти не изменился. В прошлый раз он запомнился ему как благородный человек, которые не судит других, не вешает ярлыков и отказывается делать поспешных выводов, это качество было столь редким, практически штучным, что в глазах Барнса делала молодого человека практически уникальным в своем роде. Все, кого он знал до Стива, были подвержены стереотипам и делали вывод о человеке задолго до знакомства с ним, иногда опираясь на одно лишь военное досье, которое не могло открыть полную картину на сущность человека. Им достаточно было иногда слухов, которые доходили до них, или простого перешептывания военных. Баки и сам грешил этим, подслушивая и подглядывая в личное дело новобранцев и делая выводы о них досрочно. Но Стив, получив такую показательную рекомендацию, не осудил его, не повесил ярлык, и отказался ставить на нем крест, чем подкупил Барнса сразу же, еще до того, как они представились. В его глазах не было осуждения, и этому шкодливому и беззлобному поступку не было уделено едкого и колкого внимания. Стивен был благородным и честным человеком, который не проходил мимо тех, кому требовалась помощь, не закрывал глаза на несправедливость и не смотря на свое, далеко не мощное телосложение, готов был получать за свои убеждения, и упрямо пытаться дать сдачи. В его взгляде была такая сила духа, что Джеймс невольно склонял перед ним голову, признаваясь себе, что не обладает и половиной такой духовной силы. Будь он на месте Стива, не известно как сложилась бы его жизнь, но одно было точно - его не оставили бы в лагере, и вероятнее всего, он был бы детдомовским оборванцем, без понятий о чести, преданности и справедливости. Вряд ли он ввязывался в драки, чтобы защитить кого-то, и едва ли мечтал бы послужить своей родине. Он порой представлял, что было бы, если бы ему не удалось уговорить лагерных оставить его при себе, и невольные мурашки бегут по коже.

- Восхищен твоим мужеством. Не каждый человек готов пойти один против троих. - солдат серьезно качает головой, и сложно понять, что он хочет выразить этим жестом. Он испытывал смесь эмоций, которые включали в себя искренне восхищение, сожаление о том, как досталось Стиву и чуточку горечи, что он не наделен природной физической силой, которая вкупе с его характером, сделала бы из него настоящего героя. Джеймс думает, что не смотря на годы, жизнь не сломила парня, что она не сделала его злым или жестоким, что он не стал равнодушным или обманчиво слепым, она кажется, укрепила его дух, подначила его отстаивать свои взгляды. - Обладай ты знаниями в боевых искусствах, думаю им было бы не так весело. - тело, в конце-концов, это еще не все, и Баки не издевался над ним, не шутил. Он был уверен, что не обязательно быть здоровяком, чтобы укладывать подонков, главное тут знать нужный прием. Осторожно дотрагиваясь до плеча Стивена, брюнет сжимает его не сильно, тем самым желая проявить участие, поддержку.
- Знаешь, Стив, мне нужно доставить одно важное письмо на почту. Не хочешь составить мне компанию? Там неподалеку, есть военный госпиталь, думаю, что тебе могут оказать там помощь и осмотреть тебя, если ты позволишь. - Джеймс улыбается снова и кивает головой в сторону оживленной улицы, на которую им нужно будет выйти. По пути он останавливается, и с некоторым удивлением осматривает свою военную форму, будто бы она совершенно случайно надета на нем, и его удивляет это не меньше, чем Стивена.
- Наши войска пока что еще не вступили в войну, - замечает он, бросая осторожный и внимательный взгляд на Роджерса. Военные сюжеты, легкий блеск в глазах при взгляде на форму и благородство души - неужели этот юноша мечтает о военной карьере? Барнс хмурится всего мгновение, неуловимый для невнимательного собеседника жест, а потом решает, что пожалуй рано задавать такой вопрос. Они вышли из переулка и влились в поток людей. Прохожие то и дело бросали заинтересованные взгляды на спутника солдата. Стив не мог не привлекать внимания - не смотря на то, что он остановил кровь, его губа заметно вспухла, и он прихрамывал. Не смея его торопить, Барнс перешел на более медленный шаг, подстраиваясь под блондина.
- Я всю жизнь провел в военном лагере.. - осторожно поделился со Стивом этой информацией брюнет, не зная зачем именно он посвящает его в таким подробности, будто бы поясняет появление на его плечах военной формы, и пытается убедить его, что это все не просто так, и что он заслуживает носить эту фуражку и шинель. Джеймс не привык вот так нараспашку раскрывать душу перед кем-то, но Роджерс, сам того не зная, завоевал его доверие дважды, и сегодняшний поступок, ставший вторым рубежом, лишь убедил солдата в том, что если уж и можно кому-то довериться, то это именно этому парню. Барнс не вдавался в слишком уж витиеватые подробности своей жизни, не считая их к тому же, интересными, но к тому моменту как они добрались до почты, Стивен знал почему у Джеймса на плечах форма, как именно он оказался в лагере и чем там занимается. Джеймс с горячностью рассказал ему о ежедневных тренировках, об учениях, которые он проходил уже не один раз, и о том, как ловко и играючи он умеет разбирать оружие на время. Оставив его на улице всего на несколько минут, брюнет вернулся с пустыми руками, поделившись, что у него свободного времени еще около двух часов.

Джеймс и Стивен спустя не больше, чем десять минут, добрались до военного лагеря, где суровый офицер проверил их документы, а так же увольнительную Барнса. Внимательно осмотрев Стива, офицер поинтересовался целью визита, и тут начались проблемы. Стив не имел право на военное медицинское обслуживание, поэтому пришлось применить силу убеждения. Барнс рассказал проникновенную историю о том, как Роджерс вступил в не равную схватку с подлецами, желающими принудить женщину, что сам он, без Роджерса, никак не смог бы справиться с ними и вероятнее получил бы серьезные ранения, при исполнении долга. То есть, пока нес письмо. Когда молодой человек подбирался к концу своей истории, офицер уже порядком вдохновился и пропустил их, правда, не пообещав что они смогут добиться чего-то, будучи в стенах госпиталя.
- Я и не знал, что тут так все строго. - растеряно и виновато проговорил Джеймс, чувствуя себя виноватым в невозможности легко исполнить свое обещание. Вопреки опасениям, внутри все оказалось гораздо проще, чем снаружи. Гражданским действительно не оказывали помощь, но только если они не были вовлечены в происшествие с участием военных или ранены по вине военных. Джеймсу пришлось повторить свою историю, и хоть она не совсем вписывалась в рамки правил, Стива пригласили в кабинет, а молодой человек остался ждать в приемной.
Облокотившись о дежурную стоечку мед.сестер, Барнс очаровательно улыбнувшись девушке, завязал с ней беседу, пересказывая уже в третий раз, историю о сегодняшней драке, на этот раз, чуть больше уделяя внимания себе, нежели Стиву, дабы заинтересовать молодую девушку. Расчет был верным, и уже спустя пять минут она восхищенно охала и охала, чуть ли не хлопая в ладоши. Джеймс окрасил свою историю богатыми эпитетами, добавил немного сопротивления, и упустил лишь то, что когда он подоспел, Стив был уже на земле. Молодые сестрички, которые собрались послушать солдата, с интересом посматривали в сторону кабинета, где скрылся Стив, явно желая завязать знакомство с таким благородным храбрецом.

+1

8

Стиву несколько неловко, когда Джеймс хвалит его. Конечно, в своих мыслях, личном фантазийном пространстве он регулярно мечтает о том, как когда-нибудь станет высоким, сильным, крепким или хотя бы научится давать отпор всем злодеям мира, которые попадутся на его пути. Бывали холодные хмурые вечера, когда он заворачивался в несколько одеял и просто лежал в постели, мечтая о чудодейственных препаратах, современных волшебниках, новейших технологиях. Он даже представлял, что знаменитый Говард Старк когда-нибудь придумает машину, улучшающую физические данные людей, но ему нужен будет доброволец. И им обязательно выступит Стивен, в первую же секунду смело вскинув руку вверх. Ведь это замечательно - иметь силу и распоряжаться ей во благо, правильно! Мама всегда говорила, что нужно нести ответственность не только за свои деяния, но и за мысли, слова. Важно помнить о том, кто ты есть и чего хочешь добиться в этой жизни. Стремления молодого Роджерса были глобальными, распространяясь на весь мир, не только на себя или маленький Бруклин. Он мыслит широко, открыто, постоянно дополняя свои желания и проекты, которые, увы, Стив понимает - на данный момент неосуществимы. Быть может, когда-нибудь... пройдет время, он перестанет часто болеть, хворать от обычного холодного ветра, станет чуть выносливее и только тогда сможет заниматься собой, однако сейчас парнишке стоило задумываться о другом. Как раз-таки придумывать способы обхода столкновений, подобных сегодняшнему. Другое дело, что блондин сам не хотел. Не хотел выдумывать и мириться. В конце концов, чистый, незамутненный разум и душа, требующая справедливости - всё, что осталось. Он не может изменить еще и это, окончательно втаптывая святую мечту в грязь. Такого не будет. Никогда. И да, сейчас Стив смущен ситуацией, его, хрупкого и побитого хвалит высокий сильный солдат, однако слова Барнса в то же время воодушевляли. Приближали к мысли, что Стивен сможет стать хотя бы на половину таким же, как его вернувшийся сквозь года друг.

- Спасибо тебе за добрые слова, Джеймс. Но если бы не ты, я бы здесь и не стоял уже. - неловко усмехается Стивен, чуть сдвигая брови вместе и прижимая папку с рисунками ближе к груди.

У Джеймса оказались дела здесь. Кивнув на предложение солдата, Стив молчаливо порадовался, что он взял его с собой. В конце концов, прогуливаться Роджерсу было решительно не с кем, кроме Барнса, он так и не смог подружиться с кем-либо еще, поэтому на свежий воздух без причины выбирался крайне редко. Только когда дома уже начинала кружиться голова от нехватки кислорода. Сегодня же день был прекрасным. Да, ему хорошенько досталось в уличной заварушке, но встреча с давним знакомым и совместное шествие до ближайшего пункта назначения не могли не радовать. Первое время Стивен прихрамывал, но потом боль и неприятные ощущения отступили, позволяя выпрямиться в спине и шагать вровень. Его с головой захватили рассказы Барнса о жизни в военном лагере и хотя парень освещал как плюсы, так и минусы, Стив упорно замечал лишь первое, превознося их над всем остальным. Он не сказал вслух, но успел подумать, что Джеймсу повезло остаться там. Его с детства начали учить военному делу и воспитывали как солдата, должно быть, дисциплина и порядок у него в крови. И раз уж он прижился в стенах военного лагеря, то в обычной жизни точно не пропадет. Стивен не испытывал зависти, пока внимательно слушал, но ему очень хотелось вернуться сегодня в "Лихай" вместе с Барнсом. Жаль только, что мечтам не суждено сбыться. Пока друг уходил выполнять поручение до конца, Роджерс, сидя на скамье, воображал себе солдатскую жизнь во всех возможных красках и отчаянно пытался верить, что мог бы там не просто выжить, но и освоиться также удачно.

Дальше им пришлось пробиваться к доктору практически с боем. Джеймс пообещал Стиву помощь и теперь решительно пытался претворить свои слова в жизнь. Роджерс искренне восхищался усердием солдата, не говоря вслух, но бросая на него взгляды, полные уважения. Когда наконец-то получилось, Стивена увела за собой худенькая молодая медсестра. Она была едва ли выше его, со светлыми волосами пшеничного цвета и огромными зелеными глазами. Когда Марта (так её звали) спросила, откуда все ушибы и раны, Стив только мягко отмахнулся, проронив что-то вроде "ерунда!" и на этом их диалог поспешно прервался. Обрабатывала раны девушка уже в тишине, напоследок попросив посмотреть рисунки и уже перед прощанием мило улыбнувшись своему пациенту. Когда Роджерс неспешно вышел из кабинета, он увидел Джеймса, увлеченно рассказывающего какую-то историю, а подойдя поближе, мгновенно понял, что Барнс задействовал в ней и его. С осторожностью подмечая заинтересованные взгляды девушек за стойкой, Стивен чувствует, как его бледные щеки готовы заалеть и подзывает друга к себе хотя бы на половину шага ближе.

- Что ты успел им рассказать? - почти беззвучно вопрошает Стив, пронзительно глядя в задорные серебристо-голубые глаза. Он не боится и не обвиняет, просто хочет узнать.

Отредактировано Steven Rogers (2015-10-12 20:40:50)

+1

9

Барнс шаловливо улыбается, игриво стреляя глазами в сторону то одной, то другой юной особы, рассказывая им о недавних событиях. Девушки собрались во круг него, выспрашивая все новые и новые нюансы истории. Он наполняет историю множеством дополнительных моментов и действий, делая из нее по истине красочное повествование о противостоянии добра и зла, осторожно упускает неловкие для Стивена моменты и в конце они оба остаются не побежденными героями, ведь их противники в итоге сбегают с поля брани оставляя их праздновать свою маленькую, но такую важную победу.
- Ох, ладно я, - скромно пожимает плечами юноша - Ведь я солдат, моя обязанность заступаться за женщин, но Стив проявил настоящую гражданское участие, много ли сейчас тех, кто не проходит мимо? - девушки с горячностью уверили его, что не много. Барнс лишь утвердительно покачал головой и согласился с ними, поглядывая в сторону кабинета, в ожидании блондина. Пока он ждал  сестрички поделились с Джеймсом как им тут работается и о том, что ходят слухи, будто США уже подумывает вступить в войну, и скоро наверняка многим из них выпадет шанс быть военными медсестрами за пределами госпиталя. Джеймс поделился с ними, в свою очередь, что первый подаст официальное прошение о зачислении в ряды военных сил, и считает, что это долг каждого американца послужить на благо своей родины. Подоспели новые девочки, а прежние разошлись работать, и лишь юная Мэри и очаровательно Кейтелин остались в компании солдата, пересказывая новоподошедшим историю Стива и Джеймса. Баки преувеличенно смущенно отмахивался, не сопротивляясь повторяет историю, и добавляет туда еще капельку интересных деталей, о которых он внезапно вспомнил. Из кабинета появляется Стив, и Джеймс задорно ему улыбается, приглашающе подзывая к себе, но вместо этого, получил такое же зеркальное движение. Кивнув девушкам, он на некоторое время покидает их, приближаясь к Стиву.

- Ничего, что испортило бы твою репутацию в их глазах. Ты герой этого госпиталя, Стив, пойдем я тебя познакомлю, - он тянет парня за собой, приобнимая за плечи и выдвигая вперед. - Девочки, познакомьтесь - Стив Роджерс, именно он заступился за честь дамы, - некоторые с недоверием и сомнением осматривают Стивена, но натыкаясь на свежие раны на лице и уверенный взгляд, оставляют сомнение, к тому же, Джеймс так подробно все описал. Кейтелин и Мэри, которые уже слышали эту историю несколько раз, в том числе когда Баки пересказывал события врачу, не сомневались и потому, ободряюще улыбнулись оробевшему Стиву, тогда как Джеймс чуть крепче сжал его плечо, приободряя и поддерживая. - Знакомься, очаровательная Кейтелин и прекрасная Мэри, они проходят тут стажировку от медицинского института и надеяться попасть сюда на работу. - Барнс снова улыбается, сияя заразительной и пьянящей улыбкой. Девушки расспрашивают Стива, как он заметил произошедшее, о чем думал, когда шел один против троих, поблагодарили ли его хотя бы, а брюнет сквозь ресницы рассматривает Стива, видит как он сначала робко, потом воодушевленно рассказывает картину событий своими глазами, делится своими чувствовали и, в отличии от Барнса, говорит без прикрас, избегает этого высокопарного стиля, которым сам Джеймс так умело завлек своих слушательниц, но ведь Стивену это не надо, зачем, если он и без того своим взглядом, всем своим вдохновленным и окрыленным видом передает эмоции пережитые им, и Барнс снова видит это: как Стивен наплевав на себя, бросается вперед, сурово сводит брови, и требует, требует чтобы отпустили девушку. Почувствовав вновь прилив уважения, он улыбается, испытывая гордость и удовольствие от того, что принял участие в таком событии, что тоже может называть себя благородным человеком, который не прошел мимо, не остался равнодушным, который доказал, что его слова имеют под собой твердую почву. - Такие как Стив дарят надежду, - неожиданно серьезно проговорил Баки в перерыве между беседой, привлекая к себе внимание и не отводя взгляда, серьезно рассматривая Стива. - Такие как он, являются доказательством того, что наше поколение еще не потеряно. - Барнс пожимает плечами и наконец позволяет своему лицу расслабиться, на его губах снова расцветает улыбка. Спустя несколько мгновений, он делает небольшой шаг от стойки, увлекая Стива вместе с собой.
- Не будем через-чур злоупотреблять вашим гостеприимством, к тому же нам действительно пора идти. - он улыбается и направляется вместе с блондином к выходу. Девушки не хотя отпускают им, на прощание пожелав Роджерсу скорейшего выздоровление и выражая свое удовольствие от знакомства с молодыми людьми. Все еще улыбаясь себе под нос, и словно что-то задумав, Барнс замедляет шаг. А затем, достигнув уже наконец выхода, на мгновение разворачивается и ловит прощальный взгляд медсестер, которые немного печально, провожали их глазами. Баки азартно осматривает их хитрым взглядом чуть прищуренных голубых глаз, и с легкой долей небрежности интересуется.

- Может быть вы согласитесь, чтобы мы сопроводили Вас на СтарЭкспо, через неделю? - девочки переглядываясь, хихикают и утвердительно кивают головами - В семь! - на прощание совершенно ошалело улыбается Баки и они вместе со Стивом исчезают в проходе, далее без приключений добираются до выхода из госпиталя. Попрощавшись с уже знакомым офицером, который не проверяя больше документов, лишь пожелал им удачи и кивнул головол. Оказываясь за воротами, Барнс раскидывая руки, глубоко вдыхая свежий прохладный воздух, оборачивается во круг своей оси, и рассмеявшись, повернулся к Роджерсу.
- Неплохо все вышло, а?

Отредактировано Bucky Barnes (2015-10-12 23:42:38)

+1

10

Врожденного обаяния и ярко выраженной харизмы у Джеймса не отнять. Каждое его движение, слово, взгляд настолько выверенные, уверенные и завлекающие, что кажется иной раз, будто он учился этому специально. Ходил на специальные закрытые курсы, покупал различные пособия или учился у живых, прославленных наставников. Однако этот редкий дар действительно порой предоставляется человеку с рождения. Он может не уметь им пользоваться и до определенного момента даже не догадываться, что он есть. Но как только приходит пора быть кому-то симпатичным, стоит лишь захотеть понравиться в той или иной ситуации - удивительный механизм срабатывает и всегда безотказно. Люди такого типа, как Барнс, к тому же, склонны, по факту нахождения подобной способности, сразу же стремиться его развивать. Неспешно, может, методично, со временем, однако постоянно и везде. Для них он незаменим и является наиболее приятным подспорьем в общении. Стив был согласен, что это действительно очень помогает. В конце концов, даже при возникновении острой конфликтной ситуации некоторая доля, хотя бы часть обаяния могли бы предотвратить применение физической силы и несдерживаемый поток агрессии. К тому же, Джеймс красив. Он действительно хорош собой, с истинно мужскими чертами лица, крепкой статной фигурой и идеально прямой осанкой. Природная красота, смелость и харизма способны творить буквально чудеса. Особенно, если направлять их в безопасное, доброе русло. Стивену даже подумалось, что при таком раскладе Барнс мог бы быть больше, чем военным. Он мог стать впоследствии видным деятелем, политиком, даже героем. Хотя... кто знает? Они еще так молоды. Всё впереди и, возможно, Джеймс через десяток лет займет свое место среди первых представителей стран.

Стив, как считал сам, заметно терялся на фоне друга. Непропорционально худое щуплое тело, большая голова, вытянутое лицо. Вся одежда, как правило, висит мешком, выглядит чуть менее представительно, чем должна была бы, а из-за частых стычек и вовсе иногда грязная или старательно зашитая в нескольких местах. Да, Роджерс начитан и тоже при желании мог бы обладать красивым слогом, уметь рассказывать захватывающие истории, однако дело было не только в этом. Стеснительность. Сочинять красивые слова и умело складывать их в голове - одно. Осмелиться рассказать, приподнести информацию с легкой искрой артистичности - другое. На это нужно было решиться. Да, ввязаться в драку у Стивена прыти хватало, может, даже глупости. Но подойти к даме, сказать хотя бы "здравствуй", как правило, оказывалось выше его сил. В целом, знакомство с прекрасным полом Стив ассоциативно называл настоящей катастрофой. Если ты не хорош собой, боишься сказать хотя бы одно слово и от смущения не в состоянии даже смотреть в глаза, то как с ними контактировать вообще? Немыслимо и архисложно. Усугублена ситуация, к слову, парой болезненных отказов. С одной девушкой Стивен когда-то пытался познакомиться на рынке. Очень уж понравилась: рыжая, с большими голубыми глазами, на хорошеньком лице россыпь бледных веснушек. Она покупала яблоки и складывала их в корзину, а он по случаю оказался рядом. В голове его "привет" прозвучал прекрасно, но на деле вышло хрипло и с половиной провалившихся в никуда гласных. Когда блондин попытался было повторить, прежде откашлявшись, он сам у себя вызвал приступ астмы и стал задыхаться, сгибаясь пополам и упираясь руками в колени. Помог прийти в себя ему хозяин лавки, а девушка от страха очень быстро убежала. Второй раз пришелся на вечер танцев внутри академии, на который Стив изволил заявиться. Он даже нашел в своем шкафу костюм, который был ему как раз и сидел в несколько раз лучше, чем то, что он носил обычно. Чистый, идеально подогнанный, как говорится, для особых случаев. Принарядившись и проходя в огромный зал, Стивен заприметил девушку, хрупкую блондинку в красно-розовом платье, решив во что бы то ни стало попробовать познакомиться с ней. Однако его галантное "здравствуй" отразилось на девушке оценивающим взглядом, затем пренебрежительным смешком и демонстративным исчезновением прочь, подальше. Минут через десять Роджерс видел ее, увлеченную танцем с каким-то плечистым старшекурсником... С тех пор Стив не рвался заводить знакомства с девушками вообще.

Тем временем Барнс, хитрюга, уже успел выставить Стивена в выгодном для молодых леди свете и активно идеализировал сложившуюся ранее ситуацию. Сам Стив осторожно познакомился с девушками, рассказал, как всё было сегодня и, что уж тут поделаешь, приосанился, чуть поднимая вверх подбородок, дабы соответствовать их общей с Джеймсом легенде. Уходя из госпиталя, они даже получили шанс на двойное свидание, которое состоится уже очень скоро.

- Неплохо все вышло, а? - друг выглядит счастливым, радостно встречая прохладный воздух и кружась. Стив внимательно смотрит на него, легко улыбается, а произносит всё же робко:

- Да, только теперь мне нужно совершить невозможное, чтобы девушки оставались уверены в рассказанной им сказке. Наверное, снова основательно подраться прямо в день свидания.

Зажатая неловкая улыбка. Рассеченная губа саднит, Стивен на мгновение морщится, сводит темные дуги бровей, быстро одергивая себя. Барнс сияет, словно начищенный пятак, такой яркий, солнечный и воодушевляющий, что невозможно не подхватить его настроение, поэтому второй раз Роджерс улыбается уже иначе - искренне, добро.

- Кстати, - вдруг спохватывается блондин, - что за СтаркЭкспо?...

Отредактировано Steven Rogers (2015-10-16 18:27:33)

+1

11

- Не смущайся Стив, ты понравился девочкам. - Барнс улыбнулся, вновь поправляя пальто Стивена. Ему льстило выступать в роли Купидона, к тому же раньше у него не было двойных свиданий во многом потому, что он был лишён возможности иметь настоящего друга. В лагере где жил солдат была слишком высокая текучка, а те, к кому он привязался скорее могли бы быть его опекунами, а не друзьями. Джеймс не спешил признаваться в этом, играя роль опытного ловеласа, привыкшего к шумным компаниям. Говоря откровенно, Барнс действительно не чувствовал себя скованно в общении с девушками - он знал, что солдаты нынче в моде, его выправка выдаёт в нем потомственного военного, а упрямый подбородок и благородный взгляд не позволяет думать о нем дурно. Такой человек не вызывал сомнений и девушки легко верили в него, к тому же, молодой человек старался сделать так, чтобы не разочаровать их доверия, не требуя большего, чем вечерние променады или танцы. Джеймс не мог назвать себя пустым ловеласом, скорее он искал свою единственную. А сегодня он и вовсе старался вести себя скромно, дабы не затмевать Стива, который заметно тушевался на его фоне, не жалая даже в начале принимать участие в беседе.
- Что такое СтарЭкспо? Только не говори мне, что ты не знаешь Говарда Старка! Даже я, сидя в казарме, знаю о его выставке будущего! - Барнс рассмеялся, не до конца веря в искреннее удивление Стива. Он внимательно осмотрел юношу, и наконец, убедившись, что блондин не разыгрывает его, не обманывает и не шутит, пояснил  - Ох, Говард Старк пожалуй самый известный поставщик оружия и самый сумасбродный изобретать в мире. - Джеймс осмотрелся, выбирая дорогу и по пути рассказывая о том, что ему было известно из газет о мужчине. Барнс был не совсем фанатом Старка, но поклонником определённо точно. Пытливый ум и обаяние мужчины подкупало расположение солдата, и ему в тайне хотелось добиться таких же успехов как и Говард. Его изобретения поражали и восхищали, а ощущение легкости и вседозволенности, которое царило во круг него и вовсе пьянило Барнса. Джеймс прекрасно знал, что никогда бы не смог добиться таких успехов в научных изобретениях, поэтому был просто рад приобщиться к такому мероприятию как Выставка Будущего. - Там будет множество павильонов, где будут выставлены всевозможные новинки, кажется, обещает быть интересным. - брюнет заканчивает свой рассказ, искренне надеясь, что Стивен действительно заинтересуется событием, а не просто окажет ему услугу. Хотелось рассказать еще, но юноша боялся, что завалит друга не нужной и пустой для него болтовней, боялся оттолкнуть его от себя таким настойчивым напором, и далее, стал хранить молчание, внимательно выбирая дорогу.

Роджерс не был против проводить Барнса до казарм, изъявляя даже слишком активное желание посмотреть, хотя бы со стороны на то место, где вырос Баки. Джеймс в очередной раз подумал о том, что Стивен испытывает какое-то совсем не праздное любопытство в отношении армии. Дорогая была не столь дальняя, но они выбрали боле длинный путь, чтобы скрасить это время беседой. Оказываясь у контрольно пропускного пункта, выяснилось, что Джеймс прибыл вот-вот до окончания действия его увольнительного листа, и схитрив, поставил печать чуть раньше, пока не убегая на территорию лагеря.

- Умеешь танцевать? - Джеймсу хотелось поддержать Стива, и с языка просились советы о том, как стоит одеться и что говорить, но юноша промолчал, не желая задеть или обидеть друга. Ему было видно как Стив волнуется о будущей встрече, он неуверенно и смущенно теребил рукав, то и дело уводя разговоры в сторону. Можно было бы даже подумать, что он и вовсе не рад свиданию, однако Барнс не мог в это поверить. - Расскажи, что ты художник, девчонки любят талантливых. - на прощание обронил юноша, крепко пожимая руку Стиву и беря с него обещание встретиться в городе через неделю.
Роджерс выглядел все еще неуверенным, но твердо пожал руку, прямо посмотрел в глаза. Барнс невольно поежился от этого пронизывающего взгляда, испытывая неловкое и неуместное чувство смущения, будто был виноват в чем-то. На некоторое время замешкавшись, он ответил твердым и упрямым взглядом, плотно сжав губы, и безмолвно отрицая любую критику задуманной им идеи. Этот вечер будет хорошим, и Стив не имеет право сомневаться в этом. Желая мысленно передать ему эту уверенность, Баки задерживает рукопожатие дольше, чем следует, удерживая его руку. А потом, подарив на прощание короткую, но очень честную улыбку, убегает прочь, рискуя опоздать.

Неделя ожидания тянулась как жженая резина, превращая каждый день в повторяющийся круговорот сурка. Ежедневные тренировки становились все жестче, а все новые и новые сводки в газетах лишь тревожили Джеймса. На ряду с новостями, в периодических изданиях то и дело проскальзывали сообщения о движении нацистской германии по Европе. Даже сообщения с новыми и новыми чудесами, ожидающими гостей на выставке уже не могли отвлекать внимание Барнса. Он чувствовал, как высший военный контингент с каждым днем становится более суров, молчалив и напряжен. На него стали взвалить вдвое больше, чем раньше, а учебные тревоги дошли до трех раз за ночь - не бывалое прежде напряжение напрочь выбило из головы все ожидания свидания с девушками и встречей с другом. В пятницу, когда им выпали редкие минуты отдыха, его вызвали наверх, для серьезного и неожиданного разговора.

- Собирай вещи, Барнс. - без предисловий заявил капитан роты, жестко выплевывая эти слова, будто желая задеть юношу. Ничего не понимая, Джеймс стоял смирно, и лишь его взгляд вопил. Он хотел выкрикнуть, что они не имеют права так с ним поступить, хотел выхватить у него из рук сигарету, и затушить ему ее о глаз. Но вместо этого, он продолжил молчать, не задавая вопросов и не двигаясь с места. Они могли его выгнать - ведь официально он еще не был зачислен в ряды армии. Пока. - Через 3 дня ты отправляешься на союзные земли. От нашего лагеря тебя выбрали, чтобы командировать на обучение в особый отдел Британского спецназа, поздравляю. - мужчина протянул ему увольнительный лист на два дня вперед - субботу и воскресенье - поясняя, что к понедельнику его вещи должны быть собраны, а он сам тем более, для отправки в другой, уже заграничный военный лагерь. Не в силах вымолвить и слова, Барнс лишь сумел неловко и как-то дерганно отдать честь, чтобы его по скорее отпустили переваривать полученную информацию. Тем временем, до СтарЭкспо оставалось всего считанные часы.

+1

12

Не смущаться всё же было сложно. Окончательно отпускать Стива ощущение зажатости стало только спустя несколько минут и он смог, наконец, расправить сутулые острые плечи. Тяжело не стесняться того, что гложет тебя уже несколько лет подряд. Стивен полностью осознает, что на самом деле он не лишен каких-либо конечностей, не страдает страшными видными недугами и, в общем и целом, просто обычный бруклинский парнишка, но... его угнетала собственная хрупкость, слабость, невозможность развиваться и целый прицеп с болезнями, от которых парень готов всерьез избавиться хоть прямо сейчас. Увы, помимо сладких грез реализм к Роджерсу тоже возвращался и он находил своеобразное решение. Раз пока совсем ничего нельзя с собой поделать, нужно научиться принимать себя таким, какой ты есть. Со всем, что дал тебе Бог и родители, произведя на свет. Разве что тяжело было привыкнуть на практике...

Стив молчаливо отталкивает мрачные мысли и предпочитает в дальнейшем больше концентрироваться на Джеймсе. Он позитивный, теплый и заражаться его настроением всё равно, что иметь возможность подпитываться от солнечной батареи. Под искреннее удивление Барнса блондин пытался вспомнить, что есть СтаркЭкспо и кто такой Говард Старк. По всей видимости, заработанное сотрясение несколько затуманило его разум, но позволило через некоторое время восстановить в памяти запоминающийся образ молодого, черноволосого мужчины, который умел ослепительно улыбаться с любых снимков. Гениальный выдающийся ум, холеная красота и мощная природная харизма. К Говарду тянулись абсолютно все люди, делая его пусть не лидером, но видным деятелем, которого запоминают надолго, даже если видели впервые. Стив послушно кивает, а позже сообщает, что всё-таки вспомнил про грядущее событие и его автора. Они бы могли долго обсуждать достижения Старка и самые волнующие его изобретения, пока Барнс не обмолвился о том, что ему пора возвращаться в лагерь. Пропустить возможность посмотреть на настоящий военный лагерь хотя бы со стороны прочного железного забора Стивен позволить себе никак не мог, поэтому с нескрываемым умоляющим взглядом предложил проводить друга до самых дверей, хотя и все его слова об этом звучали, скорее, как отчаянная просьба. Судя по тому, что слегка удивленное выражение лица Джеймса сменилось на дружелюбное, а обозначившиеся четче черты лица смягчились, он был согласен, позже озвучив свое решение еще и вслух. Надо ли говорить, как счастлив был Роджерс?

Пока они стоят около ворот, блондин тянется с усилием вверх, приподнимаясь на носках, чтобы получше рассмотреть жизнь, кипящую по ту сторону двойной металлической сетки. Один отряд, кажется, занят тренировками, под руководством командующего резво справляясь со всеми упражнениями. Солдаты из другой группы разбредаются по разным концам, снуют то в одну сторону, то в другую, иногда помогая друг другу. В самом большом корпусе во всех окнах сейчас горит свет, а на фоне одного, Стив готов был поклясться всеми своими ноющими ребрами, обозначился силуэт грозного широкоплечего человека в плотной военной форме. Вместе с первичным восхищением и неподдельным трепетом мысли в голове Роджерса перепутались между собой и теперь он был то нервным отчасти, вспоминая о свидании, то искренне радостным, обращая в который раз взгляд сквозь заветный забор. Баки возвращался сюда как домой, это Стив точно заметил. То, как хитро он расправился с печатью на увольнительном листе и легко проходил через тяжелые высокие двери, сложно было не заметить. Даже когда Барнс уже не смотрел на него, выпрямившись и выверенным шагом двигаясь в сторону каменного корпуса, блондин продолжал внимательно всматриваться в него, пока друг не превратился сначала в образ, а затем и вовсе исчез из поля зрения в здании. Возвращаясь домой, Стивен думал о сегодняшнем дне, том, что будет через неделю и еще немного о вернувшейся легкой грусти, которая без Джеймса рядом стала смелее. Что ж, всё равно радостных событий сегодня было намного больше и они греют лучше любой, даже самой новой куртки.

Каждый последующий день был полон рисунков. На белоснежных листах Стивен старательно изображал оружие в мельчайших деталях, военный транспорт, варианты солдатской формы и, конечно же, самих солдат. Чаще всего, у него получался кто-то, похожий на Джеймса. Ни друг на фоне своего родного лагеря, ни сам "Лихай" никак не хотели уходить из головы. Впрочем, Стив и не пытался прогнать яркие воинственные образы, рисуя и в академии, и дома. И ночью, и днем. Один раз он даже выпустил из внимания целые сутки, влекомый живой фантазией и сильным вдохновением. Он успел придумать идею: нарисовать Барнса и себя в военной форме, идущих вровень и улыбающихся. Этому рисунку Роджерс посвятил больше всего времени, тщательно выводя линии, постепенно корректируя неточности и вдумчиво раскрашивая. Когда почти совместный портрет был готов, Стив нашел дома большой бумажный конверт и поместил работу туда, решив при встрече подарить ее другу. Пусть останется на память.

Собираясь в назначенный день на мероприятие, блондин уже знал, кем хотел бы быть. Солдатом. Служить родине, доблестно защищать дом от недремлющего врага. Он мечтал быть наравне с другом, совместно проходить утренние тренировки, преодолевать различные препятствия, учиться идеальным выстрелам. Более того, Роджерс был уверен, что жить в военном лагере ему бы обязательно понравилось. Даже перед зеркалом, завязывая сейчас черный аккуратный галстук, он старательно представлял, как поправляет темный армейский пиджак, сидящий безукоризненно. Однако с мечтами пришлось расстаться по выходу из дома. Стивен вспомнил место встречи и все ужасы предстоящего двойного свидания, которые также успел выдумать сам себе. Оставалось найти Барнса, подарить ему рисунок, встретиться с девушками и идти претворять надуманное в жизнь. Но сначала заветный момент воссоединения с единственным другом. Зябко кутаясь в пиджак, однако быстро одергивая себя, Стив принял всевозможно горделивый вид и встал под высоким фонарем, дожидаясь Барнса. Когда тот вскоре показался издалека, Роджерс не смог удержаться от того, чтобы помахать ему рукой, привлекая внимания.

- Хэй, Джеймс!

Отредактировано Steven Rogers (2015-10-23 21:01:48)

+1

13

Джеймс собирал свои нехитрые пожитки в армейскую сумку. Собирать, особо, было нечего. Помимо выданной парадной и обычной формы, ему больше ничего и не принадлежало. Несколько книг именитых военных деятелей, старая потрепанная фотография отца с ним, еще две таких же, на которых были его совсем маленькая сестра с мамой, и они вчетвером. Джеймс не помнил, когда были сделаны эти снимки, и ему, откровенно говоря, казалось что это вовсе и не он, тот едва держащийся на ногах чернявый мальчонка. Барнс так привык к военному лагерю, к его постоянным жителям, своим учителям и наставникам, что реальное семейное фото казалось ему выдуманным, он совсем забыл, что когда-то у него была настоящая, вполне полная и счастливая семья. Юноша пробежался пальцами, по затертым снимкам, потрепанным на краях, всматриваясь в образы людей, веселых, беспечных, не подозревающих о своем будущем. Они тогда не знали, что их семья будет жестоко разбита, что в их жизнь сначала ворвется неизлечимая болезнь, а затем несчастный случай. Бак даже не знал, где сейчас его сестра, как проходит ее жизнь, и вероятнее всего, если они случайно встретятся на улице, юноша даже и не узнает ее. Брюнет всматривался в фотографию еще несколько минут, задумчиво разглядывая всех родственников по очереди, выискивая сходство между собой и сестрой, между собой и родителями, неуверенно заключая, что большинство черт ему досталось от отца. Джеймс убрал наконец фотокарточки в книги, чтобы они не помялись еще больше, испытывая странное ощущение опустошения. Эти фотографии попадались ему на глаза не часто, но каждая встреча с ними, была будто бы напоминанием, жестоким и грубым напоминанием о его потере. Закидывая поверх книг армейский устав и оставшуюся одежду, он закрыл сумку. Не хотелось больше думать ни о родителях, ни о сестре, и даже о том, что он куда-то уезжает. Привычное расписание его жизни меняется, и выпавший ему шанс был уникальным, но чертовски пугающим. Джеймс снял сумку с кровати, оставляя ее подле и отправился умываться. По распорядку нужно было уже ложиться через десять минут, а завтра его ждало последнее приключение в этом городе. Не хотелось думать о том, что ему предстоит разговор со Стивом, и тяжело было понимать, что только обретя друга, он его вновь теряет на неопределенное количество времени.

Спал Джеймс тревожно, во сне ему чудилось, будто Стив его не понимает и не слышит, он пытается объяснить другу, что ему пора уходить, а тот не отпускает его. В конце концов, Барнс вынужден был покинуть Стивена, который так и не понял, почему его оставили в одиночестве. Впервые за долгое время, обрадовавшись что его разбудили, и окончание сна он не смог досмотреть, Джеймс привычно отправился на зарядку. Увольнение-увольнением, а зарядка и завтрак по расписанию. Когда с уставными делами было покончено, он взглянув на часы - единственное, что осталось от отца помимо фотографии - оделся, внимательно и придирчиво побрился, причесался, одевая фуражку. Несколько сослуживцев пошутили, интересуясь чего это Барнс так начищает перышки, ведь он вроде бы отбывает в Англию еще не сегодня. Важно напомнив всем, что сегодня он отправляется на немногим менее важное мероприятие «СтаЭкспо», Баки наконец, покинул лагерь.

Прокатившись до места встречи на автобусе, Джеймс смог сэкономить время и не опоздать, однако не смотря на это, Стив его уже ждал. Брюнету показалось, что молодой человек одет слишком прохладно для такой погоды. Ноябрь был по зимнему свеж и в воздухе явственно чувствовалось скорое приближение зимы. Ветер, который был постоянным спутников всех вышедших на улицу, подгонял Барнса в спину, и тот, придерживая фуражку, прятал другую руку в кармане. Приподнимая головной убор, он махнул им, в знак приветствия, приближаясь к другу.
- Не замерз, а? - протягивая для приветствия раскрытую ладонь, поинтересовался молодой человек, забывая на время о будущем разговоры и просто радуясь встрече. Все же, Стив был совсем не таким, как люди в лагере. Он был простым, приятным, открытым. Он не стремился понравиться, выслужиться, или задвинуть другого, для продвижения по карьерой лестнице. С ним было просто и несмотря на то, что по сути это была лишь их третья, а полноценно - вторая встреча, Джеймс чувствовал, что испытывает к этому человеку расположение, которое раньше он не чувствовал ни к кому. Барнсу хотелось заполучить такого товарища, ведь обратиться с советом ему было не к кому, а Стивен демонтировал те качества, которые восхищали Джеймса. Барнс улыбнулся, отмечая про себя, что сегодня Роджерс приоделся, дополняя свой образ галстуком.
- Надо поспешить, а то опоздаем и девчонок уведут! Как прошла неделя? - заметил солдат, прибавляя шагу. - И как ты себя чувствуешь? Вижу, что губа уже зажила, да и ссадин почти нет. Я рад, что ты больше не встревал ни в какие драки без меня. - лицо Стива теперь было совершенно чистым и свежим, не было никаких сигналов того, что он с кем-то дрался и Барнс почувствовал невероятное облегчение, понимая вдруг, что всю эту неделю, он невольно волновался о том, что Стив может снова влезть в какую-нибудь передрягу, а его не будет рядом. Такая забота и участие раньше в нем совсем не проявлялись, вероятнее всего потому, что просто не к кому было их проявлять. Это чувство было далеко от жалости, а точнее было бы назвать это желанием прикрыть спину, уберечь от серьезных увечий и легким желанием иметь возможность тоже встревать во что-то. Джеймс находясь за забором, никогда раньше не волновался о том, что он не может попадать ни в какие приключения, но встретив Стивена в уличной драке он вдруг понял, что ему тоже хочется хотя бы иногда вести обычную жизнь. В юном, подростковом возрасте он был лишен этой возможности, зато рано и радостно обучился военным приемам, и только сейчас понял, что кое-что, все же, упущено.

- Ну вот мы и пришли. - Джеймс взглянул в даль, рассматривая возвышающееся здание, к которому они стремительно приближались широкими шагами. Несколько проекторов дальнего света, крутились в разные стороны, подсвечивая стены и окна. У входа, Барнс немного притормозил, поглядывая на часы. Пока что их спутниц еще не было, и можно было подождать у входа, чтобы не потеряться в огромном, почти необъятном павильоне, разделенным на секции. Из зала издавалась музыка и шум голосов, а так же оповещение диктора о том, что и где происходит и через сколько минут начнется основное шоу. Джеймс надеялся сегодня увидеть заявленные в программе диковины техники, и посмотреть на особенный сюрприз Говарда Старка. Не сомневаясь, что девочки позволят себе немного припоздниться, Баки не переживал, рассматривая публику. Тут были совершенно разные люди, от таких же простых ребят как они со Стивом, до явно богатых и напыщенных франтов.

Отредактировано Bucky Barnes (2015-10-28 01:20:20)

+1

14

Только сполна прочувствовав температуру и атмосферу пришедшего последнего месяца зимы, Стив начал замечать, что медленно подмерзает. Стынут пальцы, деревенея и белея на кончиках, их приходится прятать в карманы. Мерзнет шея и уши, в них позже появляется неприятное пощипывание, заставляя зябко сжиматься. Под тонкий плащ забирается холодный ветер, заставляя временами мелко вздрагивать, поджимать губы и жмуриться. До того, как Джеймс подошел, Стивен успел постоять, потопать тихо ногой, затем обойти пару раз вкруговую высокий фонарь и даже попрыгать. Надежда согреться умирает последней, благо, что Барнс наконец-то подошел, когда Роджерс возвращался с последнего кругового забега. Приветствие. Теплое рукопожатие. Легкое, но приятное смущение от первой минуты встречи.
А с самого утра Стива не покидало ощущение, что сегодня особенный день вовсе не только из-за двойного свидания. Как будто впереди тяжелые времена или дни, которые способны изменить жизнь их обоих совершенно в иную сторону. Словно встречи, мероприятия и разговоры - последний рубеж, за которым будет резкое падение в неизведанное, абсолютно новое. Интуиция Роджерса часто подводила, поскольку решительно отказывалась включаться, когда он уже вот-вот был готов вступать в статус побитого хулиганами, но всё же реагировала изредка на глобальные ситуации. К успокоению Стива молчала она и сейчас, а это значит, что ощущение перемен не было однозначно дурным. Просто нечто очень, очень важное. Выходя из дома Стивен пообещал себе, что будет сегодня максимально внимательным, вовремя заметит любые странности и успеет отреагировать в случае чего-либо. Особенно он был взволнован не за себя. За Баки. Все еще странные предчувствия подозрительно скашивались в сторону единственного друга и потому настораживали. Что это могло быть? Почему? Джеймс сообщит ему? Или, напротив, укроет новости, неосознанно заставляя мучаться в неведении? Нет. Стив точно знал, если и есть какие-то изменения, Барнс поделится. Пусть они знакомы не так уж долго, виделись всего лишь пару раз, Стивен имеет право знать и прекрасно понимает, что Джеймс всецело доверяется ему.
- Спасибо, всё хорошо. - тихо отзывается Стив, догоняя в скорости шага размашистого и решительного Барнса. - С тех пор, как мы ввязались в драку вместе, одиночно мне драться наскучило.
И когда Джеймс поднимает на него свой удивленный взгляд, Роджерс беззлобно, дружелюбно усмехается. Ему нравится пробовать шутить в компании друга. С ним комфортно и совсем нет беспокойства за то, что твой юмор вдруг может оказаться неудачным. Ничего лишнего или постыдного, это Барнс. Самый лучший, светлый и воодушевляющий человек из всех, кого Стиву довелось встретить за всю свою, пока еще совсем недолгую жизнь. Смотря на то, как друг гордо расправляет плечи, держит выверенную осанку и шагает в привычном солдатском ритме, Стивен старается подражать ему. Еще он думает о том, что в одной из параллельных вселенных, в случае их существования вообще, Джеймс мог бы быть ему не другом, а братом. Родным, по крови. Иметь такого родственника рядом было бы великой ценностью и настоящим счастьем. Барнс понимающий, сильный, сочувствующий. Он всегда поддержит, успокоит, поможет. Никогда не оставит в беде или просто сложной ситуации. Он тот, на кого можно положиться и эта преданность, надежность, честность читается в его глазах так ясно, как в ничьих других больше. Быть братом для Джеймса Стивен считал бы ни много, ни мало - честью. Это как носить орден. И жизни их могли бы сложиться тогда совершенно иначе...
- А как твои дела? - интересуется блондин, когда они подходят к входу в выставочные залы. Роджерс специально оттягивал момент вопроса, чтобы, когда Джеймс будет отвечать ему, внимательно, в минимальном гуле выслушать каждое его слово. Предчувствие, пришедшее утром и не отпускающее по сей день, продолжало лишать его покоя. Стив несколько нервно сунул руку в просторный карман и через тонкий подклад плаща нащупал прихваченный с собой конверт. Точно, рисунок! Мысли совсем спутались, и Стивен успел благополучно подзабыть о своих намерениях, но теперь, случайно схватившись за острый бумажный край через ткань, он вспомнил всё в ярчайших красках. Только как теперь ему это преподнести? В самом начале было бы проще... "Привет, держи, это тебе". А теперь уже прошло время с момента их встречи!
"Джеймс, я тут подумал... Нет, не то. Могу ли я... Стив, конечно, можешь, не цветы же. Тоже неправильно. У меня есть для тебя кое-что... Звучит как про обед. В самом деле, перед другом теряюсь, словно девчонка... Просто взять и сказать что-то вроде..."
- Джеймс, можно я?...
Фраза обрывается потому, что Стивен в своих размышлениях не замечает, как быстро приближаются к ним две молодых особы, те самые девушки из военного госпиталя. Красивые, улыбчивые, с порозовевшими от ноябрьской прохлады щеками. А, может, от легкого смущения. Роджерс неловко смолкает и приветствует подошедших. Короткий взгляд на сияющего, как новая монета, друга. Он будто подмигивает украдкой, убеждает, что все будет хорошо и переключает свое внимание на прекрасных спутниц. Стиву остается поступить точно также, предлагая одной из них свою руку и затем придерживая перед дамой дверь. Что же, ладно. Как-нибудь позже, а пока... СтаркЭкспо, жди нас!

Отредактировано Steven Rogers (2015-10-31 19:41:45)

+1

15

Джеймс украдкой рассматривал своего нового товарища, гадая про себя - когда же случиться их следующая встреча? Этот момент счастливого и безоблачного настоящего совершенно не хотелось портить тяжелым рассказом о его неопределенном будущем. Барнс, словно чувствовал на себя груз вины за то, что так скоро покидает Стива, оставляет его на волю города, открывает его перед всеми уличными подонками и подлецами, желающими задеть его. И он, Джеймс, как бы не хотел, уже не сможет во-время вывернуть из переулка и помочь ему. И ни смотря на шутки и взаимные улыбки, казалось что Роджерс чувствует недосказанность, висящую между ними в воздухе, чувствует, что Бак о чем-то пронзительно молчит. Эта тайна казалось, если будет раскрыта, то сотрет между ними магическую и таинственную родственную связь, возникшую так внезапно и укрепившуюся так сильно даже сквозь забор. Сможет ли эта связь преодолеть расстояние в тысячи километров, сможет ли она пройти вместе с Джеймсом путь на другой континент, и там, не смотря на расстояние, укрепиться? Сможет ли она, если не укрепиться, то хотя бы просто не исчезнуть, продолжая держаться за их взаимное желание остаться не просто случайными знакомыми? Джейму откровенно было страшно ставить под угрозу это знакомство, страшно было рассказывать о своем предстоящем так скоро переезде. Его не страшило будущее, которое ждет его, он не сомневался что трудности, которые выпадут на его долю он сможет перенести, сможет преодолеть препятствия и он не посрамит честь лагеря. Смешно подумать, что совсем недавно он боялся подвести свой лагерь, а сейчас - друга. Барнс знал, что Стив жил без него как-то все это время, и это значило, что едва ли его отъезд приведет к беде, но чувство тревоги и безапеляционной заботы уже поселилось в его душе, не желая уступать место здравому смыслу. Он никогда бы не подумал, что такая простая вещь как дружба, сможет так плотно приковать его к одному месту, и наверняка, будь у него выбор, то он поставил бы сейчас на Роджерса, а не на свою карьеру. Поступок, достойный глупца, сказали бы многие, но для человека, познавшего человеческое тепло и отношения вне каких-либо должностей - это единственный выбор.
Ожидание от встречи с девушками и предстоящего шоу ушло на некоторое время на второй план, и вопрос Стива лишь в очередной раз заставили его мысли пуститься в водоворот сомнений и тревог. Ему казалось, что рассказать правду будет проще, чем пожать руку, а на деле страх сковал его рот, не позволяя даже улыбнуться. На лице молодого человека застыла взволнованная гримаса, и можно было подумать, что он так выглядит от холода, который был по зимнему пронизывающим, или списать на обманчивое ощущение, но сурово сведенные брови блондина говорили лишь о том, что он уже подозревает не ладное, и что его нет-нет, не проведешь. Переводя на друга взволнованный взгляд, Джеймс собрался с духом, чувствуя себя будто перед прыжком в ледяную воду. Тысяча фраз и миллион оправданий роились у него в голове, не желая попадать под руку ускользая лишь ему кажется, что это хорошее начало, и молчание могло бы уже начать тревожить, если бы не девушки, которые подошли к ним.

Они - глоток чистого воздуха, они - лучик солнца, посреди бесконечной полярной зимы. Они спасли его от неминуемой гибели, от невразумительного блеяния и от горящих ушей. Джеймс отложил этот разговор, с глупой надеждой, что сейчас не лучшее время, что когда наступит подходящий момент - слова сами придут к нему. Широкая улыбка на его лице была не только признаком счастливой встречи, они была облегчением, что вечер не будет испорчен в самом начале. Что этого дня еще есть шанс на успех. Распахивая перед девушками дверь, он с легким поклоном и улыбкой пропустил их перед собой. На входе каждый получил программку, но Барнс и без того знаю чего ожидать, не терпеливо рассказывал о том, что их ожидает. Диктор заметил, что до выхода Говарда осталось не более пяти минут, и юноша потянул всех за собой, ожидая увидеть восьмое чудо света. Тактично и ненавязчиво обхватывая одну из медсестер за талию, он деликатно вписался в толпу, выбирая наилучшее для обзора место и останавливаясь наконец, убедившись, что всем хорошо видно.
- Нам надо будет очень серьезно поговорить, - решился наконец признаться Джеймс, то и дело ловя на себе вопросительно-подозрительные взгляды Стива - только чуть позже. - он ободряюще улыбается, без слов убеждая друга, что беспокоиться не о чем, и что стоит лучше уделить основное внимание на сцену, куда уже стали светить все прожектора. Девушки взволнованно зашептались, Джеймс подобрался и на сцене появился великий ученый и гений современности. Харизматичный и уверенный в себе мужчина, поймавший на лету микрофон. Он выглядел легко и непринужденно, словно бы родился специально для того, чтобы приковывать к себе внимание публики. Под аплодисменты он рассказал о том, что его вдохновило на эту выставку, кто был его основным партнером. Далее началась основная часть, где мистер Старк продемонстрировал нововведения в сфере телекоммуникаций, печатного и звукоусиляющего дела, а затем перешел к венцу своей выставке. Как ни странно, это оказалась простая с виду машина. Через некоторое время, публика поняла в чем секрет, когда четырехколесное натертое до блеска произведение искусства, на некоторое мгновение взмыло в воздух. Не слишком высоко и не слишком на долго, но этого хватило, что бы все кто был признали гениальность и изобретательность Старка. А Джеймс и вовсе, как удивленный мальчишка, открыл рот. На мгновение, он даже забыл о том, что ему предстоит тяжелая беседа, которая подобно грозовой туче, ушла от него, но не так далеко, как хотелось бы.
- Пойдем дальше? Тут есть развлекательная часть, можно потанцевать. - он очаровательно улыбнулся, направляясь в сторону, где можно было потанцевать, поболтать и немного перекусить. Барнс прекрасно понимал, что технология, выставленная в павильонах едва ли заинтересует девушек, поэтому решил что им всем необходим небольшой отдых, после перфоманса Старка. Невольно, он взял на себя управление их свиданием, однако не навязывая никому этого плана, и Стив через некоторое время, извинившись, пообещал вскоре вернуться. Брюнет удивленно посмотрел ему вслед, а затем обратился к спутнице Роджерса. Девушка была удивлена и обескуражена не меньше молодого солдата. Барнс отметил про себя, что в той стороне, куда от них сбежал Стив, находилась независимая от всей выставки часть, посвященная военному делу. Эта был совместный проект Говарда и правительства, направленный на воспитание патриотического духа и молодых мужчин.

Бродя по крупному павильону, где были выставлены не только образцы оружия самого Старка, но и элементы одежды солдат первой мировой, хроники и газеты военных лет, Джеймсу показалось, что Стив просто сбежал - так не просто оказалось найти его тут. Этот павильон был не так популярен, как остальные, тут было множество интересных вещей, но не так много наблюдателей. Разглядев друга, Джеймс направился к нему, дотрагиваясь до плеча и привлекая к себе внимание. Стив внимательно читал бортовой авиационный журнал времен первой мировой.
- Ты ведь не из праздного любопытства тут, верно? - он проницательно взглянул в глаза блондину, он позволяя уйти от ответа или соврать. Баки не хотел вытаскивать из него эту правду, и Стив сейчас выглядел так, будто был пойман за чем-то не хорошим, но молодой солдат и не думал отступать. Раз уж он завел этот разговор, и требовал честности, ему и самому не плохо бы показать пример.
- Меня командируют на союзные земли совсем скоро. В понедельник мой самолет, меня выбрали как лучшего представителя лагеря, будет один человек от всех военных лагерей страны. - казалось, будто он оправдывается, что это не он сам вызвался, а что ему навязали эту поездку. Будто бы извиняется перед Стивом за свой отъезд. - Ты ведь не натворишь глупостей?

+1


Вы здесь » MARVEL UNIVERSE: Infinity War » The Confession » sometimes i think youre like getting punished. [1939]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC