MARVEL UNIVERSE: Infinity War

Объявление

Доброго времени суток, добро пожаловать на форум "Marvel Universe: Infinity war", созданный по мотивам комиксов Марвел. Отправной точкой сюжета служат события ограниченной серии комиксов "Гражданская война", повествующей о начавшемся расколе в обществе вследствие принятием правительством США Акта о регистрации супергероев.

Время в игре: октябрь, 2014 год
Место действия: Уэстчестер, Нью-Йорк, Вашингтон [США]
СЮЖЕТНЫЕ КВЕСТЫ

Episode #3 «Acceptance» [Grant Ward]
Episode #4 «Danger»
[Remy LeBeau]

В связи с обновлением оформления личного звания, просим всех посетить тему ОФОРМЛЕНИЯ ПРОФИЛЯ!
Газеты пестрят заголовками о новой должности Тони Старка - теперь он глава ЩИТа. Инициатива 50 штатов набирает обороты, переходя к своей решающей фазе, настало самое время выбрать сторону для тех, кто еще не решился на этот шаг. О Стивене Роджерсе, бравом лидере Сопротивления, по-прежнему ничего не слышно, а нейтралитет Людей Икс готов пошатнутся со дня на день: пора принимать решительные меры, но готовы ли их лидеры к таким решениям?

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » MARVEL UNIVERSE: Infinity War » What if? » You wanna be the hero? Now you gotta pay the price.


You wanna be the hero? Now you gotta pay the price.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

You wanna be the hero? Now you gotta pay the price.
http://savepic.su/6506048.png
Where are you now? Are you lost?
Will I find you again?
Are you alone? Are you afraid?
Are you searching for me?
Why did you go? I had to stay,
Now I'm reaching for you...
Will you wait? Will you wait?
Will I see you again?

✘ Участники: Peter Benjamin Parker & Gwendolyn Helen Stacy

Отредактировано Mary Jane Watson (2015-11-21 19:48:46)

+1

2

Гвендолин кутается в свою совсем легкую куртку, замечая, как резко изменилась погода за два часа, что они готовились к концерту. Даже небо над Нью-Йорком кажется другим, не таким, каким она видела его до спуска в подвал, где расположилась их новая репетиционная база; когда Стейси вышла утром из дома, светило яркое солнце, погода была не по-осеннему теплой, а сейчас октябрьский ветер кусает ладони, и пальцы немеют от холода.
Гвен кажется, что она сходит с ума. Все ощущается совсем не так, как несколькими часами ранее, она не понимает, что произошло, но мир вокруг неуловимо изменился: начиная с изображений на билбордах и заканчивая ближайшими магазинами, они исчезли как по взмаху волшебной палочки. Глупости, ведь это невозможно. Девушка сворачивает между двумя домами, чтобы сократить путь, но упирается в тупик, которого не было здесь еще вчера. Может, она сама не заметила, что заболела, и теперь сознание спутано из-за высокой температуры? Но она совсем не чувствует недомогания, лишь странное ощущение чего-то неправильного настойчиво не дает покоя. Прислонившись к стене, Гвендолин достает из кармана телефон. В любой ситуации она может позвонить отцу, как бы сильно они не ссорились, Джордж Стейси не отвернулся от дочери даже когда узнал, что именно она — Женщина-Паук. И когда весь город винил ее в смерти Питера Паркера, предавая публичной анафеме, капитан Стейси поверил в невиновность Гвен.
Мобильный издает предсмертный писк и, разрядившись окончательно, отключается. Если закон Мерфи вызывал у Гвен сомнения, то теперь она точно убедилась в его существовании: за один день случились все неприятности, которые только могли произойти. Как она могла заблудиться в городе, который знает как свои пять пальцев? Стейси жила здесь с самого рождения, любила Нью-Йорк всем сердцем и гуляла с малых лет в одиночестве, никогда не теряясь, а теперь не может понять, как ей добраться до дома? Чепуха полная.
Простите, — женщина, сидящая за кассой, поднимает на блондинку недовольный взгляд, будто та помешала чему-то важному. Но Гвен слишком замерзла и устала, чтобы беспокоиться на этот счет. — Можно воспользоваться вашим телефоном? Мой разрядился, а мне срочно надо позвонить...
Только быстро. — Сквозь зубы цедит работница магазина и указывает на стационарный аппарат.
Набранный вами номер не существует.
Да что не в порядке с сегодняшним днем?! Стейси еще раз набирает знакомые наизусть цифры, и еще, и дважды безэмоциональный голос сообщает ей, что номера их домашнего телефона нет в базе данных. Мэри Джейн и остальные участницы группы собирались после репетиции пойти в бар, а в полицейский участок звонить и занимать линию личными разговорами кажется совсем детским решением.

Гвен стоит на Бруклинском мосту, смотрит на город и чувствует себя странно опустошенной. Все выглядит ненастоящим, неузнаваемым, другим в сущих мелочах. Женщина-Паук знает каждый закуток мегаполиса, но ощущает себя незваной гостьей, случайно оказавшейся здесь.
Чужая. Ты здесь чужая.
Затерявшись в толпе туристов, громко общающихся между собой и смеющихся, Стейси натягивает на голову капюшон, ощущая себя продрогшей до костей. Ей бы торопиться домой, принять горячий душ, избавиться от этих странных чувств, окутавших ее подобно липким нитям паука, но каждый шаг дается с огромным трудом. В рюкзаке за спиной — маска, если бы здесь было меньше свидетелей, Гвендолин уже давно продолжила бы свой путь с помощью паутины, в конце концов, она может себе это позволить. Но костюм неизменно напоминает ей об одном человеке, которого не смогла уберечь.
Люди вокруг гудят, как растревоженный улей, их голоса сливаются в один бесконечный гул; Стейси уже давно не вглядывается в лица, наверное, с самого дня его похорон она никого не ищет в толпе, осознавая всю тщетность своих жалких попыток. Надо было ценить отведенное время раньше, но кто знал, что его окажется так мало...
Она замирает, ноги словно наливаются свинцом.
Прямо перед ней оказывается тот, кого меньше всего ожидала увидеть.
Другой.
Он совсем другой, и вместе с тем выглядит до боли знакомым. Она чувствует себя парализованной.
Идет навстречу.
И тоже останавливается.
Они стоят почти посреди моста, со всех сторон окруженные жителями города и туристами, торопящимися по своим делам, но Гвен больше не видит ничего, кроме темных глаз. И паучье чутье молчит, будто тут и нет никакого подвоха.
Питер...
Стейси смотрит на него как если бы увидела призрака: испуганно, готовая в любой момент сбежать. Да ведь он и есть ее призрак! Паркер умер у нее на руках после того, как обратил себя в Ящера. И его смерть была рычагом для ее уничтожения. На похоронах она стояла в стороне от всех остальных, и только когда тетя Мэй с дядей Беном последними ушли с кладбища, подошла к надгробию. Стояла около него, касаясь пальцами бездушного гранита, надеясь, что это кошмар, просто сон, от которого проснется с сигналом будильника. Но прошло уже несколько месяцев, а Гвен никак не могла проснуться.
Питер...
Теперь она точно уверена, что сошла с ума. Никому в ясном сознании не привидится умерший человек посреди улицы. Только почему, если она сумасшедшая, а Паркер — всего лишь злая шутка ее подсознания, он с таким удивлением смотрит в ответ?
Что произошло с нами, Питер? Что происходит сейчас?
Паркер?! — Голос дрожит и срывается; Гвен готова поверить во что угодно, но не в его чудесное возвращение. Она даже надеяться на это не смела.
Пожалуйста, скажи, что я обозналась. Покрути пальцем у виска и уходи. Это не можешь быть ты. Ты мертв, Пит. Ты мертв по моей вине. Ты умирал у меня на руках. Я — твой убийца.

Отредактировано Mary Jane Watson (2015-11-21 22:03:16)

+1

3

Никакой упорядоченности и конкретики, никакой цели, средств или путей достижения чего-либо. Пит потерялся в пространстве и времени, потерял себя в этом засасывающим, уничтожающе хлюпающем и мучительном водовороте боли и отчаяния. Он даже не пытался сопротивляться этому чувству, которое не позволяло ему взять себя в руки. Он, герой, символ надежды, парень в красно-синем костюме, при появлении которого все могли спокойно выдохнуть, сдался. Он позволил себе упиваться этой болью, позволил себе опустить руки, почти забыл о том, кем он был на самом деле, предаваясь все сильнее и сильнее тяжелым мыслям, накручивая себя, надумывая себе. Череда безостановочных «А что если?», тысяча сценариев, тысяча возможностей и один-единственный, один болезненный, один беспощадный пропущенный шанс. Все его мысли ходили по кругу, возвращаясь к последнему, к железобетонному и неумолимому проигрышу. Человек паук проиграл судьбе, он проиграл Зеленому Гоблину, он подвел Питера Паркера, единственный раз, тогда, когда это было важнее всего. Питер Паркер ощутимо изменился, забрасывая себя и умирая душевно - он похудел и осунулся, его волосы и щеки обросли, а одежда висела нелепым мешком. Все реже он вспоминал, что он - Человек-паук, все реже о нем вспоминали в обществе, все реже он появлялся на полосах газет, и даже его начальник уже не интересовался Паучком.
Он боялся, страшно боялся подвести еще кого-то, боялся снова почувствовать это ощущение беспомощности, безвозвратности и неудержимой ярости, он боялся этого чувства, этого страшного застилающего глаза гнева и того, что он сам себя не может контролировать в такие моменты. Отговорка ли это? Питер застыл в своем непроницаемом болезненном коконе, отказываясь выходить на контакт. Он отказывался принимать продолжение жизни, зависая в том злосчастном дне, когда он потерял свою надежду на счастливое будущее и когда жизнь дала ему самую большую затрещину, когда жизнь посмеялась над ним, и поставила его на место. Ты не Бог, Питер Паркер, ты не можешь спасти всех, и тебе придется заплатить кровавую цену за свой выбор. Тебя ведь просили и умоляли, непослушный дурачок, оставить ее в покое. Но нет же, Паркер, ты считал, что сможешь уберечь ее от любых опасностей. Он не умел останавливать время, или воскрешать мертвых, и теперь ему до конца дней жить с этим грузом вины, с этой умопомрачительной болью, которая ни смотря ни на какие уверения, не становилась легче.
Паркер раньше не понимал истинного значения слова «никогда», улавливая его непостижимо болезненный смысл лишь сейчас. Никогда - не увидеть родной и теплой улыбки, не взять за руку и не обнять. Никогда - не почувствовать этого колющего под ребрами, этого сбившегося с ритма и екающего в груди. Никогда - так просто и так тяжко, так физически больно. Отбрасывая с глаз волосы, молодой человек избрал наиболее дальний для себя путь, чтобы избежать поездки на метро. Он уже давно не передвигался по воздуху, а маска, которая скорее по привычке была в сумке была беспардонно завалена книгами и конспектами. Оказываясь на мосту, Пит с удивление обнаруживает, что идет сильный и неприятно скользкий дождь, передергивая плечами, он накидывает капюшон, в надежды скрыться от этого нежеланного душа, но волосы и лицо уже мокрые, так что эта попытка с треском проваливается. Он равнодушно отбрасывает капюшон обратно и сурово сдвинув брови продолжает упрямо идти наперекор погоде. Он не один такой и туристы, местные жители и просто вышедшие на прогулку, вторят ему, пробираясь вперед.
Погода отлично соответствует настроению молодого человека, и он, почти не поднимая глаз бреде в сторону дома, где ему придется запираться от тетушки, чтобы она не пыталась его пожалеть. От ее сожалений становилось еще тяжелее, на него наваливалось еще больше, а беспорядочные попытки убедить его, что он ни в чем не виноват то и дело чуть ли не доводили его до белого каления. Ну как она не понимала, что это именно он виноват, он - и никто другой. Ему нужно было быть быстрее, ловчее, шустрее. Он должен был думать на два шага вперед и должен был предугадать, что произойдет. В конце-концов, он великолепно знал человеческий организм - должен был предотвратить все, даже знал как именно. Но - это сейчас у него в голове была тысяча и один способ, и сейчас он мог лишь надеяться, что события того ужасного дня, это лишь предостерегающий его сон, и он вот-вот проснется, и все станет как прежде, он будет во всеоружии, и сможет все сделать правильно.

Поднимая глаза, Питер замирает, вздрагивает, и испуганно пятиться назад, наталкиваясь на людей, которые шли вперед. Он запинается вновь, останавливаясь и широко раскрытыми глазами смотрит на девушку. Девушку, которая была до идеальной точности похожа на ту, кого он потерял, девушку, которая определенно точно не могла быть ей. Он знал, что как бы ему не хотелось, его жизнь тяжелая и жестокая действительность, это не было сном, последние месяцы не были глюком или стрессом, и вот эта блондинка, пожалуй, единственная, кто может быть плодом его переутомления. Организм Паркера разумеется, не так уж и устал, чтобы позволить его мозгу устраивать такие представления, тем более что, его глюк еще и обладал голосом. Вполне идентичным. Он пригляделся, чувствуя себя совершенным психом и продолжая стоять на месте. Толпа плавно обтекала его со всех сторон, а мокрые волосы спадающие на лицо почти закрыли ему весь обзор. Молодой человек, на мгновение закрыл глаза, откидывая волосы в сторону, будучи полностью готовым к тому, что чудесный фантом рассеяться. Этого не произошло, и он, удивленно продолжая рассматривать своего личного призрака, сделал неуверенный шаг вперед.
- Гвен?... - тихо прошептав ее имя, он вновь сделал шаг навстречу, который оказался таким сложным, таким тяжелым. Внезапно все его тело налилось будто свинцом, он не чувствовал своих ног, которые приросли к земле, его руки повисли беспомощными плетями, а сумку перекинутая через плечо упала. Паркер почувствовал головокружение и недостаток кислорода, а сердце закололо так сильно, что не обладай он регенерацией, у него непременно бы случился сердечный приступ вызванный шоком. Фигура Гвен стала не четкой и размытой, как будто зрение внезапно потеряло свою силу, и он щурясь силился разглядеть ее, судорожно глотая воздух. Это не могла быть она, но кто же позвал его? Кто же сейчас смотрел на него так, что он даже сквозь одежду чувствовал этот взгляд. - Что ты.. ты же..ты.. - пробормотал он едва слышно и на несколько секунд в его глазах потемнело совсем, и он почувствовал что начинает падать. Ему хватило координации в последний момент совершить маневр, подхватывая сумку и вешая ее обратно на плечо, зрение вновь вернулось к нему, но губы продолжали бормотать что-то, чего никто не мог услышать. Он смотрел на нее снова и снова, не отводя глаз и стараясь даже не моргать, чтобы оставить в памяти этот прекрасный и живой образ, который наверняка совсем скоро рассеется навсегда. Он знал, он был уверен, что это шутки подсознания, злые и жестокие издевки разума, взбесившегося от нерегулярного сна и беспорядочного приема пищи, он понимал, что перенапряжение и безответственное отношение к организму дает о себе знать, и выдает ему самую желанную картинку. Ох, как все это было жестко.

+1

4

Было бы ложью сказать, что Питер ни разу ей не снился. Он приходил во сны бесцеремонно, как если бы был их полноправным хозяином. Обращался к ней, пытался говорить и шутить над самим собой и над своим чудовищным экспериментом, который забрал жизнь еще совсем молодого человека безвременно и глупо. Во снах его голос звучал даже отчетливее, чем в ее воспоминаниях, и за это девушка была благодарна — больше всего на свете она боялась начать забывать родной голос. Рано или поздно это неизбежно происходит, время прилежно исполняет свою работу, и становится все труднее вспоминать такие важные мелочи. Но чего Гвен не могла вынести — так это его ласкового, теплого взгляда, будто он пытался убедить ее одними глазами, что Женщина-Паук ни в чем не виновата. Если бы это было так, ей бы не пришлось ежеминутно ощущать эту чудовищную боль, разъедающую душу изнутри. Стейси доводила себя до полного изнеможения, постоянно искала предел собственных возможностей и когда уже наступит та грань, которую даже ее организм, измененный от укуса радиоактивного паука, не сможет вынести: возвращалась домой далеко за полночь, вставала с рассветом и день за днем самоотверженно и глупо бросалась грудью на амбразуру, иногда малодушно надеясь, что именно сегодня ей не удастся добраться до дома целой и невредимой. Это ничтожно малая цена за смерть Питера, но больше у нее ничего нет кроме своей жизни. А он продолжал сниться и так внимательно смотреть своим пронзительным, вечно все замечающим взглядом, что Гвен не могла этого спокойно вынести, просыпаясь с бешено колотящимся сердцем. Паркер изо всех сил старался удержать ее от глупостей, но она снова и снова осознанно совершала их, медленно разрушая себя.
Вот только их встреча на мосту не похожа на сновидение. Значит, она просто сходит с ума, никакого другого объяснения происходящему не существует. Мозг девушки лихорадочно перебирал все возможные варианты, и ни один не казался даже смутно похожим на правду. А мир неотвратимо сужается до одного человека: она больше не слышит проезжающие в нескольких метрах автомобили, абстрагируется от громких разговоров туристов, фотографирующихся в паре шагов от них; совершенный слух, дарованный вместе с укусом радиоактивного малютки, улавливает только голос юноши, и даже слова, произнесенные совсем тихо, она слышит так отчетливо, как если бы Питер кричал.
Питер... — Вторит ему Стейси шепотом, только сейчас понимая, что неосознанно задержала дыхание. Ее бьет крупная дрожь, то ли от холода, то ли от шока, и блондинка обхватывает себя обеими руками, не сводя глаз с Паркера. Почему он здесь? Как? В голове десятки вопросов, на которые нет ни одного ответа. Они путаются, совершенно дезориентируя девушку. Почему, если на мгновение допустить мысль, что это все — правда, он ничего не сказал ей? Неужели думал, что за несколько месяцев она могла смириться с его смертью?! Почему... Почему если Пит не позвонил, не пришел, этого не сделали его дядя с тетей? Они ведь живут по соседству и всегда знали, что между Гвен и Питером очень теплые отношения, были рады ее видеть и приглашать на чай, а Мэй Паркер и вовсе души не чаяла в девушке. Но даже она не сообщила. Как он сумел вернуться? Почему ее видение выглядит так удивленно? Гвендолин резко выдыхает. Она не плакала с того самого дня, а сейчас готова разрыдаться от собственного бессилия прямо посреди Бруклинского моста на глазах десятков людей.
Питер! — Их последняя встреча закончилась битвой Ящера с Пауком после которой царапины и синяки не сходили еще несколько недель, но сейчас на юноше нет и следа зеленой чешуи, и все же Стейси боится даже прикоснуться к нему. А вдруг он развеется подобно дыму? Тогда она официально признает, что ей необходимы длительные консультации с психотерапевтом. Порыв ветра откидывает капюшон назад, Гвен злится на весь окружающий мир, в первую очередь на самого Питера, раздраженно отбрасывает  светлые волосы от лица, хмурится. Мысли сбиваются, она не знает, чего хочет больше: броситься к нему и убедиться, что он живой, не фантом, не плод ее воображения, или бежать прочь с этого моста, где творится самая настоящая чертовщина. — Да ты хоть представляешь, что пережили твои дядя с тетей?! Почему я не знала, что ты вернулся?! — Она говорит так, словно Пит не умер, а просто уезжал куда-то и решил нагрянуть домой без предупреждения. Гвендолин делает шаг вперед, останавливаясь только почти вплотную к нему, и понимает, что не такого приема заслуживает человек... Воскресший? Вернувшийся из мертвых? Опять она сначала говорит, потом думает, да когда же она научится, что так нельзя делать?
Прости, — не зная, за что извиняется: за то, что не смогла его спасти, или за то, что набросилась так некстати с обвинениями, уже тише говорит девушка, а внутри все клокочет. Конечно, она виновата перед ним и поняла бы, если бы Пит больше никогда не захотел ее видеть, но держать в тайне, что он снова жив — слишком жестокое наказание. Ведь всего несколько дней назад Стейси была на кладбище, битый час смотрела на надгробие, пытаясь смириться с мыслью, что его больше нет, а он... Появляется в ее жизни из ниоткуда, когда она столько времени провела, ведя монолог сама с собой, зная, что никогда не простит себя, даже если бы Питер уже сделал это.
They say grief occurs in five stages.
First, there`s denial, followed by anger.
Then comes bargaining, depression, and acceptance.
But grief is a merciless master.
Just when you think you`re free, you realize you never stood a chance.

Поверить не могу... — Бормочет Гвен себе под нос как безумная, осознавая, что это противоречит каждому закону биологии. Она никогда не любила эту науку, но даже скромных познаний хватает для понимания, насколько странная эта ситуация. Питер, Питер, Питер. Разве не этого она хотела, когда сожалела, что им было отведено так мало времени? Разве не хотела еще раз посмотреть на него, живого, еще раз обнять его, попросить прощения за все, что наделала? — Ты жив... — Даже если небо сейчас разверзнется над их головами, она вряд ли это заметит. Говорят, у каждого героя существует слабое место, и у непобедимого Ахиллеса была уязвимая пята. Для Гвендолин Стейси это был Питер Паркер.

+1

5

Вся жизнь, как в пресловутом и дешевом кино, пролетела у него перед глазами, пока Питер пытался убедить себя, пытался уговорить себя, поверить в то, что это - не сон. Это было бы слишком для его нервов, которые были совсем ни к черту, это было бы через чур, для его мозга, который перекручен был, истощен и обесточен. Паркер весь сейчас был как застывший, выключенный из питания робот. Он несколько секунд смотрел на Гвен пустым и безжизненным взглядом, не смея ни пошевелиться, ни вздохнуть. Как он мог позволить себе эту роскошь, рискуя ради секундного порыва потерять это невероятное видением, возникшее перед ним словно ангел. Как он мог позволить себе прикрыть глаза, развеять ее, потерять. Она, кажется, была настоящей - живой, он слышал отсюда, как бьется ее сердце, как она нервно выдыхает и неуверенно, так же испуганно, произносит его имя, так тихо, словно бы это он погиб в ту ночь. Но ведь он действительно тогда погиб вместе с ней, она унесла с собой его сердце, частичку его души, которая навсегда теперь зияла дырой в его груди, и он просто существовал, отказываясь продолжить полноценную жизнь. Она не верила своим глазам, повторяя его имя как заклинание, а Питер молчал, молчал и всматривался в нее, всматривался, стараясь утолить эту жажду, успокоить это сердце. Питер делает осторожный, неуверенный шаг, боясь что сейчас земля разверзнется перед ним, и его унесет, или что еще хуже - ее. Гвен хмурится, с сомнение рассматривая его фигуру, будто бы не одобряет это действие и он, запнувшись от ее слов, замирает на месте.
- Что? Мои дядя с тетей?.. - он удивленно на нее смотрит, не понимает ее вопроса. - но мой дядя погиб, Гвен..уже давно.. - Питер растерянно и непонимающе хлопает глазами, она ошиблась, всего лишь. Но эта ошибка так больно кольнула в сердце.

Паркер смотрит на нее, но уже без того восхищенного обожания, в его взгляде сомнение и недоверие. Что бы могли значить ее слова? Лишь то, что они кажется, знают друг о друге разные вещи. Его дядя Бен погиб уже достаточно давно, и ему тяжело было принять эту потерю, которая стала в конечно итоге началом его пути как Человека-паука. Но она-то точно знала это, как трудно ему было вспоминать о своем дядя, как тяжело простить себе их последнюю ссору, и как невыносимо навещать его на кладбище в день гибели, вместе с тетей и ей, Гвен, и как тяжело было ей рассказать о нем, познакомить ее и его воспоминание, нежно хранившееся в сердце. Она погибла - но сейчас стоит перед ним, и знает о дядя с тетей, но знает совсем не то, что есть на самом деле. Первый ли тревожный звоночек? Но должен прозвенеть, но Питеру так не хочется слышать его, и он снова таит под ее заботливо-взволнованный взглядом, чувствует как сердце предательски екает, заставляя его невольно улыбнуться. Какая разница, что она помнит или не помнит, если она сейчас тут? Они могут вместе все вспомнить, или построить новые воспоминания. Зачем портить все недоверием и сомнением? А если это подстава, то плевать, она слишком прекрасна, чтобы не позволить себе насладиться этим.
- Но я ведь никуда не уходил, - улыбается юноша, беря ее руки в свои и легонько сжимая, словно бы желая подтвердить этим свои слова. Вот же он, тут. Куда он мог деться из этого города. - Да и что со мной может случиться?.. Конечно же я жив! - он вновь легко улыбается, рассматривая ее внимательно, и убеждаясь наконец, что перед ним стоит именно она. В голове возникают вопросы, и Питер не знает как и в какой последовательности их задавать. Ее слова, ее вопросы, похожи скорее на то, что он должен был бы ей задать, и она выглядит так, словно видела призрака. Неужели ей кажется, что они поменялись местами? Может, у нее что-то с памятью, может ей вложили ложные воспоминания? Он уже сталкивался с таким, это были жестокие и запрещенные эксперименты, только девушка не выглядела растерянной, она не выглядела так, будто сомневается в своих словах. Тогда?..

- Что происходит, Гвен? - Питер наконец задает вопрос, ответ на который он в глубине души знать не хотел. - Ты погибла у меня на руках.. Как ты тут оказалась, и почему ты удивляешься, что я жив? - он не хотел знать, что она скажет, не хотел отпускать ее, выпускать ее руки из своих, но она осторожно и ловко вывернулась, делая шаг назад. Питер не наставал, не напирал, замерев перед ней, замерев в ожидании ответа, готовый услышать любую сумасшедшую историю и поверить в нее, готовый принять любую правду, которую она ему скажет. Как безумный готовый пойти на все, лишь бы получить желаемое. В сущности, это мог быть обман, это могла быть иллюзия, Зеленый Гоблин мог заставить ее подыграть ему, он мог обмануть ее или угрожать, чтобы Питер потерял верю в себя, чтобы он перестал быть героем. И план отлично удался, его стержнем оказалась Гвен и потеряв ее, Паркер не смог дальше служить титаном этого города. - Тебя заставили, это все был обман? Скажи прошу, я смогу все понять, мы сможем все решить вместе, поверь мне. - теперь ему хотелось, чтобы эта впопыхах придуманная версия была именно той самой. Только в глазах девушки был вопрос и непонимание, она явно не знала о чем сейчас говорит Паркер, она явно не понимала, что именно он подразумевает. Надежда, что все можно будет решить легко и просто надломилась, и молодой человек сглотнув, криво улыбнулся. Она не понимала, почему он жив, ее же жизнь была в норме вещей. Она чувствовала, тоже самое что и он, только со своей стороны. Он был мертв в ее жизни, а она - в его.

+1

6

Интересно, может ли быть такое, что после возвращения память Питера спутана, подобно клубку нитей, и сейчас он уже не в силах самостоятельно понять, что является правдой, а что — просто конфабуляцией? Гвен это объяснение видится самым логичным из всех, которые она уже успела перебрать в голове, хотя, признаться, от слов юноши чувство неясного холода, никак не связанное с ветром и дождем, охватило ее. Так бывает, когда заговаривают о чем-то потустороннем: при свете дня это совсем не кажется страшным, но стоит оказаться в темноте и одиночестве, как незамедлительно вспоминаешь все услышанные истории и холодеешь.
Значит, Паркеры еще не знают, что их племянник жив. Стейси не уверена, будет ли ее присутствие уместным в момент семейного единения, но для себя уже решила наверняка, что лучше ей увидеть своими глазами, как Питер зайдет в свой дом. Да и ведь они соседи! В душе она надеется, что Пит, прямо по закону мелодрамы, увидит знакомые места, где жил с детства, и вспомнит все. А если нет, она непременно поможет ему. В голове возникает насмешливая мысль, что, может, и  не стоит  напоминать Паркеру о последних событиях его жизни, но этот поступок, пусть и обезопасит саму Гвендолин, не кажется ей правильным, особенно теперь.
Она с трудом подавляет желание уткнуться лицом ему в плечо, когда Питер легко сжимает изящные пальцы; вместо этого внимательно всматривается в лицо молодого человека, только сейчас понимая, насколько усталым он выглядит. Гвен хочет спросить, что случилось, почему Пит выглядит так, словно на долгое время потерял душевный покой, но его ласковый голос, подкрепленный улыбкой, окутывают ее, и все желание говорить растворяется в тумане, дымкой повисшем над водой. Опять появляется то ощущение, которого она лишилась навсегда с его уходом: вся окружающая действительность замирает, становится чем-то таким же далеким, как звезды в космосе, остаются существовать только двое. Возможно ли поверить, что сама вселенная предоставила ей второй шанс?..
Hold me now,
'Til the fear is leaving,
I am barely breathing.

Все рушится в один миг, всего одним вопросом. У Стейси шумит в ушах, она едва слышит, о чем говорит Питер. Это не может быть правдой!
Я... Что? — Тупо повторяет блондинка, отшатываясь назад. Руки безвольно повисают на несколько секунд в воздухе, кожа еще теплая от бережных прикосновений Питера. Гвендолин сталкивается с каким-то прохожим, мужчина выплевывает ругательство сквозь зубы, но для нее это сливается со всеми остальными звуками, она не слышит. Ты умерла. Умерла. У м е р л а. Все происходит как в замедленной съемке. Стейси глубоко дышит, не в силах найтись, что ответить. Если фальшивые воспоминания Паркера, в которых дядя Бен погиб, она едва смогла объяснить хотя бы самой себе, то сейчас не может подобрать слов.
Что ты такое говоришь, какой обман? — Способность здраво мыслить еще не вернулась, но, немного взяв себя в руки, Гвен заговаривает. Чувство холода нахлынуло с новой силой. — Питер, я... Жива, я никогда не умирала! — Красивое лицо краснеет, в голубых глазах почти сумасшедший блеск. — Ты ничего не помнишь, да? И теперь я должна обрушить на тебя всю эту информацию? Питер... — Гвендолин запинается, качает головой, надеясь, что его память вернется, и ей не придется ничего объяснять, но Паркер смотрит на нее ничего не понимающим взглядом. — Ты погиб, Питер, несколько месяцев назад, и умирал у меня на руках, все, что ты говоришь сейчас обо мне, случилось с тобой, не знаю, как это произошло, как такое вообще возможно, но твоя память, похоже, решила восполнить пробелы таким образом, — истеричный смешок слетает с губ девушки, переходя во всхлип. Она прижимает ладонь к губам, тщетно пытаясь прекратить надвигающуюся истерику. Это все звучит как бред сумасшедшего. Почему-то она умалчивает о роли Женщины-Паука во всей этой истории, хотя обещала себе, что скажет Питу правду.
Она видела, как гроб с его телом опускали в свежую могилу. Она приносила туда цветы, когда никто уже не приходил на кладбище, убирала увядшие и рассыпала по земле багровые розы, являющиеся для Гвен теперь олицетворением смерти. Она прощалась с Питером, зная, что он больше никогда ее не услышит... Стейси сжимает зубы, пытаясь сдержать непрошеные слезы.
Питер, — его имя, ставшее для нее молитвой, невероятно тяжело произнести сейчас. — Я помогу тебе, обещаю, мы со всем этим разберемся, мы найдем выход...
Я приведу тебя к родным и мы вместе поймем, как решить эту проблему. Мой бедный Питер, как может столько несчастий выпасть на долю одного человека?..
Но мне нужно позвонить отцу, я не предупредила его, что задержусь, а телефон разрядился. Пожалуйста, ты не мог бы дать мне свой мобильник? — Над беспомощной и потерянной Гвен берет верх Женщина-Паук, взгляд становится уверенным. Если все это происходит на самом деле, она непременно найдет решение.

Отредактировано Mary Jane Watson (2015-11-23 15:12:07)

+1

7

Я слышу не то, что ты мне говоришь, а голос.
Я вижу не то, во что ты одета, а ровный снег.
И это не комната, где мы сидим, но полюс;
плюс наши следы ведут от него, а не к.

Они явно говорят на разных языках, используя при этом один и тот же, и это или разные частоты восприятия им мешают понять друг-друга или иной совершенно непреодолимый барьер в полном нежелании воспринимать и понимать информацию которая поступает им друг от друга, но они снова и снова гнут свою линию, каждый настаивает на своем, бьются о стены, головой в пустоту. Питер видит перед собой лишь ее, но не слышит что она говорит, не понимает, до него не доходит смысл ее слов, растворяясь в счастливом и слепом не понимании, в счастливом и глупом обожании, в игнорировании фактов, в упрямой и детской уверенности в своей собственной, единственной правоте. Что за глупости она говорит? Его милая, замечательная Гвен, она просто ушиблась и все перепутала, но он объяснит ей все. И Питер терпеливо и ласково, не желая ее задеть, повторят свои слова.
- Гвен, послушай меня, - он не позволяет ей снова сказать то, что так отчаянно она желала ему рассказать, снова приближается к ней, стремительно и уверенно, он-то знает что прав, к чему эти споры? - Я никогда не умирал, мой организм залечивает любые раны. Я не верно рассчитал силу и не смог предугадать действия Гоблина, но это все не важно, если ты тут. Послушай,  - он снова мотает головой, не соглашается с ней. - Я все помню, каждый день проведенный без тебя, и не позволю этому повториться! - с горячностью и пылкостью восклицает он, уверенно взмахивая головой. Но она верит, отступает от него, как от чужого. Как от сумасшедшего, шепчет, что они все решат, что нужно связаться с ее отцом. С ее отцом? Капитан Стейси?
- Капитан Стейси? - с болью в голосе спрашивает Пит, и получает утвердительный кивок. Как же так? Еще одна ошибка, которая упала на его плечи, еще одна жертва обстоятельств, которые он не смог предотвратить, еще одна его неудача, еще одно его разочарование и горькое чувство вины. - Гвен.. Он погиб.. - Паркер снова отступает от нее, понурив плечи и опуская голову. Капитан Стейси погиб и она долго винила Человека-паука в этом, долго злилась на него и обещала отомстить, не зная, что под маской скрывается сам Паркер, тот человек, на чьем плече она горько рыдала, кому рассказывала свои планы и делилась предположениями о том, как можно поймать ползучего гада. Лишь через несколько месяцев она узнала правду - что паук не виноват в смерти капитана, что он пытался спасти его, а не погубить, что его подставили. Но было слишком поздно для прощения или признаний, ведь следующей стала она..

Паркер наконец отходит с середины дороги, перегибаясь через перила и смотрит вниз, в глубину воды. Она - не его Гвен Стейси. Да, она была идеально на нее похожа, она так же говорила, от нее так же едва уловимо нежно пахло и ее ресницы трепетали все с той же  нежностью, когда она рассматривала его уставшее, осунувшееся лицо. Но она была не ей. Что-то было не так, и Питер чувствовал, что в этой девушке нету чего-то, что неумолимо притягивало его к Гвен, она не понимала и не слушала его. Она говорила иначе - властнее, жестче и требовательнее, в ней не было той осторожной нежности и девичьей хрупкости, не хотелось бросаться на амбразуру, заслоняя ее ценой даже своей жизни, и казалось, что она сама легко может справиться с любой проблемой, не желая на то чужого вмешательства. Его Гвен никогда не была трусливой принцессой кукольного домика, но от этой девушки уловимо вяло силой, которой никогда не было в Гвен, силы не духовной - физической. Она была идеально похожа на его Гвен, отличаясь чуть ли не так же сильно. Паркер только сейчас это увидел - поднимая вновь на нее глаза, и снимая очки счастливого обожания, прекращая опираться лишь на свое сердце, которое екало и подрагивало. Нет, не место щенячьим чувствам, разум твердил ему, что дело не чисто, и что таких чудес не бывает, даже в этом новом мире, полном мутантов и невероятных пришельцев, такого бы волшебного возвращения не случилось бы. Тогда что же? Он не мог и предположить, не мог даже примерно представить, что происходит. Жизнь в городе внезапно зашумела и забурлила, а дождь, которого казалось вовсе не было, залил его с новой силой. Лопнул мыльный и лживый пузырь счастья, обдавая Питера химикатами и заставляя трезво взглянуть на ситуацию. Прохожие все шли мимо, не обращая внимания на странную парочку, которая вот уже несколько минут стояла на мосту, мешая всем. Прохожие все шли, шли, не понимая и не замечая, что только что, всего за несколько минут, мир одного человека рухнул вниз и разбился на тысячу ранящих и режущих осколков, хотя казалось бы, он так прочно его замотал скотчем, клеем, что уж точно никак не разобьется. Все эти месяцы, старательных попыток уверить себя в том, что нужно продолжать жизнь дальше, разбились о мимолетное и такое близкое ощущение, что все может наладиться так легко и быстро, в одну секунду. Он готов был поверить в это чудо легко, не задавая лишних вопросов, принять его как награду, как второй шанс. И так обломался, так больно расшибся, рассматривая девушку сейчас с разочарованием и тоской. Он не знал ее, и она была чужой ему. Она не знала ни его, ни этого мира, и ее с надеждой протянутая рука, повисла.
- Что-то не так, ты не находишь? - наконец говорит молодой человек, с трудом заставляя себя ворочить языком, а его голос глухой и бесчувственный, эмоции из него будто выкачали, он приближается к девушке, кивая головой вперед и предлагая перестать стоять на одном месте, все равно это ни к чему не приведет. - Ты считаешь, что мои дядя и тетя живы, когда моего дяди давно уже нет. Я считаю, что ты погибла. Ты считаешь, что твой отец жив, но я могу с точностью уверить тебя, что он мертв. У меня есть несколько вырезок из газет, подтверждающих это. Как и то, что его дочь Гвендолин Стейси погибла, служа приманкой Зеленого Гоблина. Человек-паук не смог спасти никого, из семейства Стейси, хоть он и старался. Так сильно.. - горечь обжигает горло и он срываясь на хрип, закашливается, чувствуя как болезненно першит и колит, заканчивая свое короткое и печальное признание. Слова будто наждачной бумагой резали его, пока он говорил это, с трудом вытаскивая из себя слово за словом. Медленно шагая на другую сторону, Питер смирился с тем, что дождь безжалостно тарабанил по нему, совершенно не обращая на это внимания. - Может быть, если ты жива, то и твой отец, каким-то чудом тоже, но я сильно в этом сомневаюсь. - юноша достал мобильник, протягивая его девушке.

+1

8

Вот она гильза от пули навылет —
Карта, которую нечем покрыть.
Мы остаемся одни в этом мире
Бог устал нас любить.

Счастье, мимолетное и казавшееся таким близким, что только руку протяни — и дотронешься, оказывается на деле эфемерной иллюзией. Гвен уже готова решить, что все это — ее очередной ночной кошмар с Паркером в главной роли, если бы не завывания пронизывающего ветра, слишком уж настоящие, и неумолимо усиливающийся дождь. Все эти мелкие детали дают ей понять, что это совсем не плод ее воображения, не игры подсознания, ведь во снах всегда ключевой фигурой был Питер без каких-то отвлекающих подробностей. Она хочет проснуться, даже если это будет значить, что она снова потеряет его, и не может, слишком прочно обвитая губительной сетью.
Стейси мучительно долго всматривается в лицо молодого человека, в полной мере осознавая, почему с самого мига их встречи он показался ей незнакомцем. Да, внешне он абсолютная копия Питера вплоть до морщинок вокруг глаз, которые возникают, когда Пит улыбается, но он совсем не похож на ботаника, которого Гвен знала с детства. В этом Питере чувствуется какой-то стержень, сила, а во взгляде отражается то, что обычно называют прожитым опытом. Кажется, что он испил из чаши потерь до дна, и теперь эта невыносимая горечь незримой печатью легла на весь его облик, вынуждая плечи понуро опуститься.
Я тебе не верю, — глухо и с привычным упрямством откликается блондинка, пряча озябшие руки в карманы, словно в защитном жесте. Она может допустить все, даже то, что планета стоит на трех китах, но Джордж Стейси жив. Он просто не может умереть. Отец, несмотря на свое редкое присутствие дома, был для Гвен самым дорогим человеком, ему она доверяла все свои сокровенные тайны, и из этого мира мог уйти кто угодно, но не он. Помедлив, девушка все же берет телефон, одними губами говорит «спасибо» и набирает номер. Гудки тянутся целую вечность, а Гвендолин пальцами свободной руки тем временем стучит по металлическим перилам.
Да? — Ей отвечает нежный женский голос. Стейси хватается за единственную опору, шумно выдыхая. Быть этого не может! Просто невозможно... — Простите, вы кто? — Говорящая начинает беспокоиться, и Гвен стремительно нажимает на отбой, пустым взглядом смотря вдаль. Это просто нелепое совпадение.
Пока я не увижу все своими глазами, Питер, не поверю.

Я рассказал бы тебе все что знаю —
Только об этом нельзя говорить.
Выпавший снег никогда не растает —
Бог устал нас любить.

Она уже жалеет о своей опрометчивой просьбе. Дождь превратился в мелкую морось, и они единственные, кто в такую погоду по собственной воле присутствует здесь. На этом Бруклинском кладбище находили последнее пристанище известные политики, деятели искусства, военные. Неудивительно, что погребение капитана Стейси прошло именно здесь. Неподалеку высится величественный готический собор, в сумраке напоминающий сооружение из старинных преданий о вампирах.
Гвен стоит около памятника, в десятый раз перечитывая одни и те же слова. ”When a loved one becomes a memory, the memory becomes a treasure”. Нечто подобное она сама выбрала бы в качестве эпитафии. В голове — абсолютная пустота, ни единой мысли, ни одного объяснения, она стоит молча и неподвижно как одно из этих каменных изваяний ангелов. Когда Питер пытается подойти, девушка вскидывает руку, показывая ему, что не нуждается в утешении, пусть это и чистая ложь. Стейси настолько отвыкла принимать чью-то помощь, рассчитывать на кого-то, кроме самой себя, что даже сейчас, в момент, когда она ощущает себя утопающей в океане, отказывается плыть к спасательному кругу, настаивая, что выберется самостоятельно. Не выберется. Ее неотвратимо тянет ко дну.
Вторую могилу Гвендолин старательно игнорирует. Она видела имя, видела даты жизни и смерти, но все равно делает вид, что не замечает ничего кроме надгробия папы.
В глубине души еще теплится слабый огонек надежды, что это не происходит на самом деле. Может, это и вовсе проделки Мистерио, искусного иллюзиониста и преступника, за которым Стейси гонялась последние несколько дней по всему Нью-Йорку? Да, конечно, это все уловка, созданная злодеем! Но тогда почему она не рассеивается?..
После продолжительного и томительного молчания, Гвен поворачивается к сопровождающему ее Питеру. Боль накатывает с новой силой, завлекая в свою мрачную обитель, превращая Стейси в пленницу, подвергая самым мучительным пыткам — сперва подарить надежду, а потом стремительно ее отнять... Что может быть хуже?
Это не может быть по-настоящему, — беспомощно, почти с мольбой в голосе, озвучивает свои мысли Гвен, не сводя взгляда с Пита: а вдруг он сейчас признается в неудачном и жестоком розыгрыше? Но юноша угрюмо молчит, тем самым только подтверждая, что это не выдумка, не игра, не злая шутка. Гвен прячет лицо в ладонях, как если бы надеялась скрыться от ужасающей действительности. За что судьба ее так невзлюбила, сперва одарив способностями, из-за которых она потеряла возлюбленного, а теперь проворачивает такие игры разума?
Мне надо где-то остановиться, — почти неслышно признает Стейси, понимая, что сегодня домой не вернется. Да и некуда ей идти, номера ее домашнего телефона не существует, отец мертв, а мать и братья знать не знают, что она жива, если верить Питеру. Он — единственный, на чью помощь она может рассчитывать. — Ты не мог бы проводить меня до какого-нибудь самого дешевого хостела? — В кармане едва найдется десятка долларов, ведь она совсем не рассчитывала с утра, что придется ночевать в непонятном месте, еще и заплатив за это деньги. Гвен шмыгает носом, совершенно потерянная и измученная всеми событиями, а заодно и отвратительной погодой — укороченные и подвернутые джинсы, открывающие изящные щиколотки, насквозь мокрые кеды и тонкая куртка с майкой под ней нисколько не способствуют поддержанию тепла. Она понимает, что сохранять лицо уже бесполезно, не она может помочь Паркеру, а он ей, это его мир, который он знает. Груз всех потрясений наваливается в один миг, и больше всего на свете девушка сейчас мечтает принять горячий душ и уснуть до утра. Вдруг с пробуждением это все закончится также внезапно, как и началось?
Бог просто устал нас любить,
Бог просто устал...

Отредактировано Mary Jane Watson (2015-11-25 04:47:05)

+1

9

Какими бы разными людьми они ни были, какая бы пропасть не разделяла их, они нужны были друг другу. Они были единственными на всей земле, кто мог бы понять другого. Они были людьми, потерявшими все так быстро, так безвозвратно и безвременно, что для остальных казались уже призраками, лишь оболочками тех, кем они некогда были. Питер нуждался в Гвен Стейси, пусть даже не той, которую знал, пусть даже не в той, которую любил и которую боготворил. Она была единственной в этом мире - и пусть неизвестно откуда она взялась - кто мог бы понять его потерю, потому что она сейчас переживала такую же. Она нуждалась в нем, пусть и не хотела признаваться в этом, пусть и делала вид, что все это она способна пережить в одиночестве. Паркер упрямо приблизился к девушке, игнорируя ее вскинутую вперед руку, и легко прикоснулся к ее плечам со спины, не навязывая своего общества, но и не позволяя быть в одиночестве. Сейчас казалось, что они единственные в этом мире, и от этого легкого и ничего словно бы не значащего прикосновения, ему и самому стало вдруг легче дышать. Он не позволил бы ей переживать эту потерю одной, он никому бы не позволил чувствовать себя в одиночестве, стоя под проливным дождем над могилой отца. 

Она не его Гвен, и Питер уже понял это сполна, но это не значит, что она чужая ему. Он понял это внезапно, так как же как всего несколько минут назад на мосту - что не знает ее. Питер позволяет ей осознать происходящее, не лезет с утешениями и не повторяет ей этой истины, чтобы не сделать еще больнее. Девушка уже убедилась в том, что Паркер не врет. И он, бросая печальный взгляд на вторую могилу, нервно сглатывает, понимая, что его не отпустило ни на грамм, что перед глазами стоит этот чертов мост, эта проклятая битва и судорожная, безнадежная мысль, что он готов пойти на все, отказать от всего, поменяться жизнями, лишь бы Гвен была жива. От этого места, его пробирало до мурашек, и причиной был вовсе не дождь, как можно было подумать, парня трясло от нахождения тут, на последнем прибежище людей, которым было тут совершенно не место : им бы жить да жить, радоваться, но они вместо этого навсегда поселились тут, не без его участия. Паркер отходит от девушки на несколько шагов, испуганно и трусливо желая предаться бегству, но вместо этого замирая и не имея ни малейшего шанса прекратить смотреть на надгробие. Он как завороженный, заторможенный и бесчувственный нелепый фантом, промокший и несчастный, стоял тут, с головой уходя в свое собственное горе, в очередной раз не справляясь с тяжестью, нахлынувшей на него, с пониманием безвыходности ситуации и его роли во всей этой истории. Он находился тут раньше с утра до вечера, в любую погоду, но лишь сейчас на него накатил этот леденящий ужас, эта кошмарная тряска.

- Я не думаю, что тебе стоит останавливаться в хостеле. - отвечает юноша чуть слышно, и прикрыв глаза. Ему гораздо проще абстрагироваться, когда перед его взглядом нет ничего кроме тьмы. Ему лучше думается и в голове, уже выстраивается возможный вариант происходящего. Питер уже не удивляется ничему - ни пришельцам, ни параллельным вселенным. - Ты можешь остановиться у меня, правда, боюсь моя тетушка не поймет, почему и как Гвен Стейси жива, поэтому придется поиграть в прятки. - он совсем не весело пожимает плечами, и бросив последний тревожный взгляд, словно спрашивая разрешения на это приглашение, разворачивается, направляясь к выходу. Дождь тихонько начинает идти на убыль, но они оба настолько мокрые, что им совершенно без разницы на это. - Я не представляю как ты тут оказалась, и почему, но ты наверное из какой-то другой Вселенной.. - это звучит безумно глупо из уст человека, посвятившего науке свою жизнь. Он устало усмехается, когда она даже не знает, чем ему возразить. И что делать? К кому идти? Питер начинает вспоминать нелепые голливудские фильмы, где герои оказываются в других мирах, и чтобы вернуться, им необходимо совершить что-то. Может быть, она послана сюда, чтобы они смогли попрощаться и отпустить своих любимых? Еще бы Вселенная так растрогалась от их горя, иначе она бы, скорее воскресила тех, кто был им так дорог.
Оказываясь в городе, они медленно идут по улицам, каждый переосмысливая эту встречу по новому - без восторженной радости, без ложной надежды, и без прикрас. Они не родные друг-другу, но Питер не может ее бросить одну, не может позволить ей переживать это все в одиночестве, она заставляет его чувствовать хоть что-то, хотя бы переживание о ней, а не ноющую боль от потери. Они проходят мимо газетного ларька, где вот уже давно нет журналов и газет с новыми фотографиями и историями о человеке-пауке, и кричащий заголовок Бьюгла невольно попадает ему на глаза «Где же Человек-паук?» даже этот ненавидящий стенолаза редактор уже обеспокоен пропажей героя. Пит усмехается и отводит глаза, если бы он знал.. После ухода Гвен в нем что-то надломилось, что-то треснуло, не позволяя надеть больше маску. Пит словно обмирает весь, когда видит какое-то происшествие, когда слышит об очередной преступлении, его парализует, когда горит очередное здание или плохие парни выхватывают сумочку из рук благопристойной дамы. Он словно бы наказывает весь мир и себя за ошибку, которую совершил, за преступление, которое легло на его плечи и придавило его так сильно.
- Что будем делать? - по-детски спрашивает Питер, рассматривая девушку. В его глазах столько печали и усталости, что кажется будто он не спал целую вечность, ему тяжело просыпаться, но гораздо сложнее уснуть, и он старается избегать этой мучительной процедуры, извращаясь над своим организмом. Питера действительно волнует судьба девушки, он правда хочет ей помочь, но он больше не тот герой, который мог спасать всех, он больше не тот, у кого в голове моментально рождался план. Он не фонтанировал больше идеями. Растерянно хлопая глазами, молодой человек помялся напротив своего дома, зная, что тетушка Мэй на работе, а затем открыл дверь, пропуская вперед Гвен. Тихо прикрывая дверь, брюнет повел рукой, тем самым безмолвно предлагая ей чувствовать себя как дома. А что он еще мог ей предложить?

+1

10

Ashes Remain - Change My Life

Уйти оказывается неожиданно трудно, как будто возникает необходимость оставить нечто очень важное позади. И на прощание времени отведено ничтожно мало. Питер уже направился к воротам, медленно, слегка сгорбившись, —  ей до ужаса, до мурашек непривычно видеть его таким, — а Гвендолин остается стоять около могилы, отказываясь признаться даже самой себе, что связана со всем случившимся. Зачем она здесь? Чтобы узнать о существовании мира, в котором когда-то жила ее абсолютная копия, ныне трагически погибшая?
Стейси догоняет молодого человека, но идет чуть позади, как его тень, держится на расстоянии. От Питера веет одиночеством и болью, мрачной печатью лежащей на всем его облике. Так теперь она своим присутствием перевернула его мир с ног на голову, подарив ложную веру в будущее. На недолгое мгновение Гвен испытывает жгучее чувство вины, даже открывает рот, чтобы извиниться, но в итоге не говорит ничего, еще на несколько шагов отставая от своего спутника. Ей не за что просить прощения... Верно?
Девушка теряется в городе, где все стало таким незнакомым; она то и дело медлит, рассматривая какие-то здания, которые не видела прежде, рекламные щиты и граффити на стенах, но у самой ни малейшего интереса. Может ли человек сгорать, как свеча, пройдя по самому мрачному пути? Сейчас Гвен уверена, что это возможно, ведь только так ей удается объяснить собственную отчужденность. Даже слова Пита про параллельную вселенную не вызывают ничего: ни улыбки, хотя это звучит смешно и бредово одновременно, ни защитной реакции.
Чем ближе они  к дому Паркеров, тем сильнее Стейси сомневается, что было хорошей мыслью идти к ним. Ей совсем не хочется обманывать тетю Питера, ведь Мэй Паркер была добра к ней как никто другой, и после смерти племянника она оставалась той же светлой женщиной, готовой помочь всем, кто в этом нуждался. Уже стоя на крыльце, Гвендолин готова развернуться и уйти прочь, понадеявшись на госпожу фортуну, которая сегодня предательски отвернулась, но Пит не дает ей скрыться и открывает дверь.
Спасибо, что делаешь это для меня, — севшим голосом благодарит она, неопределенно пожимая плечами в ответ на вопрос, беспокоивший юношу. Что можно сделать? Девушка постаралась восстановить все события, которые включал в себя этот день, но среди них не было ничего необычного, что могло бы стать причиной ее перемещения в другой мир. Она не видела никаких открытых порталов, даже не ввязывалась сегодня ни в какие неприятности, не ловила плохих парней. Просто по какой-то причине это произошло.
Ты не против, если я... — Последний раз Гвен была в этом доме, когда заходила отдать некоторые вещи Пита, оставшиеся у нее после его гибели. Но дядя Бен наотрез отказался их забирать, настояв, чтобы Стейси сохранила их у себя. Там не было ничего серьезного: тетрадь с их совместными лабораторными работами по генетике, фотоаппарат, который Паркер забыл на ее столе, и несколько фотографий. Которые она давно запрятала в самый дальний ящик, лишь бы не видеть, как была счастлива когда-то. — Если я схожу в ванную? — К чему лукавить, ей просто хочется сбежать. Едва дождавшись утвердительного кивка хозяина дома, гостья уходит, не спрашивая, где именно находится ванная комната: она и без того знает.
Стянув куртку и небрежно бросив ее на пол вместе с рюкзаком, Гвендолин открывает горячую воду и всматривается в зеркало, словно надеется на свое отражение, которое даст ей верный ответ, что нужно делать. Но светловолосая девушка напротив молчит, а еще выглядит уставшей, как если бы не спала несколько ночей подряд. Дав рукам согреться, пока кожа не покраснела, Стейси прижимает теплые ладони к щекам. Итак, ей нужно найти решение в ситуации, которая пока представляется исключительно безвыходной. Возможно, — во всяком случае она надеется на это, — они смогут найти способ ее возвращения домой вместе. Но сейчас Гвен не хочет выходить  и вновь встречаться глазами с Питером. В его обществе боль  атакует с новой силой, напоминая, что это все, даже если и по-настоящему, не принесет никакого облегчения, потому что ее Паркер покоится под землей. А она еще посмела надеяться, что заслужила второй шанс.
Блондинка чувствует себя неуютно в этом чистом, светлом доме, особенно учитывая, что она насквозь промокла. В царстве тетушки Мэй как и всегда все на своих местах, и нигде нет ни единой пылинки. Сжимая в руках куртку, Гвен неуверенно заходит в гостиную, ощущая себя чужаком, которому здесь просто нет места. Остается только надеяться, что она хотя бы не оставляет за собой по всем коридорам мокрые следы, чтобы не добавлять к списку имеющихся проблем еще и уборку. В комнате горит свет, и Стейси позволяет себе осмотреться, отмечая, что фотографии, стоящие на полках, другие, не такие запомнились ей. Среди них она видит всего одну, на которой запечатлен Бен Паркер с супругой, и сердце девушки сжимается — она неосознанно ранила Питера в очередной раз, когда утверждала, что его дядя жив. Здесь нашлось место и семейным снимкам, и даже кадрам с той, другой, Гвендолин Стейси. Она настоящая красавица: длинные белокурые локоны, которые Женщина-Паук безжалостно укоротила чуть ниже плеч, чтобы было легче прятать волосы, когда приходится надевать костюм; счастливая улыбка и сияющие голубые глаза. Так может выглядеть только девушка, которую искренне, беззаветно и изо всех сил любят. Взгляд на это фото равен вторжению в личное пространство, и Гвен поспешно отводит взор, как если бы ей пришлось увидеть нечто интимное, то, что должно принадлежать только двоим.
Мне жаль, Питер, — мягко произносит она, замечая, что Паркер тоже здесь. Стейси, как никто другой, понимает, с чем приходится жить Питу, с какими мыслями он просыпается и засыпает каждый день. И она знает, что с этим ничего нельзя сделать: не помогут ни утешающие слова, ни речи о лучшем будущем. Время — единственный лекарь, но сколько швов придется наложить на эту рану не знает никто, в том числе и сам Питер.
Я проснулся тонущий в боли,
И не мог изменить исход.
Я снаружи казался весёлым,
А внутри был давно уже мёртв.

Ты сказал, что Человек-Паук не смог никого спасти, — неожиданно вспоминает Гвендолин его слова на мосту, слегка хмурясь. В ее мире не существует героя с подобным прозвищем, в противном случае она бы знала о нем. — Кто он такой? Прости, если это не слишком тактично, я и без того сегодня наговорила тебе... Всякого. Можешь не отвечать, я пойму.

Отредактировано Mary Jane Watson (2015-11-28 20:53:02)

0


Вы здесь » MARVEL UNIVERSE: Infinity War » What if? » You wanna be the hero? Now you gotta pay the price.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC